Нейросетевое и кошачье

В рамках продолжающейся фигни с нейросетевыми текстами я загнал свой фанфик по Кощиенко в «ДипСик» — и попросил написать, что обо всей этой хрени думает кошка Мульча. Нейросеть выдала текст — и мне тупо жалко его выкидывать (хотя я сам его не использую (у меня совсем другие мысли о сущности Мульчи) — так что считайте его «фанфиком на фанфик»). Текст — нейрослоп с минимальной моей редактурой.

«Я — Мульча. Это не имя, это констатация факта. Я мурчу, когда надо. Я молчу, когда не надо. Хозяйка думает, что она меня выбрала. Глупышка. Это я выбрала её. Ещё тогда, в парке. У неё был правильный запах — она пахла смертью и музыкой. И кровь у неё вкусная, хотя я пить её не стала бы без крайней нужды. Ритуал? Я просто была вежлива.

Она думает, что я не понимаю, когда она говорит по-русски. Дурочка. Я вообще всё понимаю. Я просто не всегда считаю нужным отвечать. Эта женщина — не совсем женщина. И не совсем человек. Но она моя. Я чую это. За ней идёт Тень. Не одна — две. Сорок четыре. Мне приходится быть начеку. Но она кормит меня печёнкой и чешет за ухом. За это я готова терпеть её глупые песни и эти… объятия. Фу, какая мерзость. Но иногда можно потерпеть… мр-р-р…»

«СунОк. Боится меня. Правильно делает. Она слабая, но любит хозяйку. Это плюс. Хотя иногда орёт на меня. Я делаю вид, что обижаюсь, но на самом деле мне всё равно. Главное, чтобы она не трогала мой хвост. Мне, между прочим, больно! Младшая — моя. А старшая — ДжеМин. Кормит, мне вкусно. Тоже боится, но меньше. Мы с ней заключили молчаливый союз: я защищаю дом, она даёт мне лучшие куски. Всё честно.»

«Журналистка… Я вышла специально. Чтобы эта толстая тётка испугалась. И она испугалась. Хорошо. Пусть знают: если обижают мою хозяйку — я нагажу им в тапки. Морально. Или физически — по настроению. Журналистка написала, что мы ведьмы. Дура. Мы не ведьмы. Мы — те, кто знает. Это другое. Но пусть боятся. Так будет лучше. Для всех.»

«Кровь? Я лизнула каплю, потому что она попросила. И потому что это было правильно. В прошлый раз я спасла её душу в Токио. В этот раз — просто напомню, что я рядом. Она думает, что клятвы нужны ей. На самом деле они нужны всем остальным. Чтобы не забывали: со мной шутки плохи. А хозяйка… хозяйка мне верит. Это приятно. Но я не скажу ей этого вслух. Не хватало ещё, чтобы у неё слюни текли от умиления… фу, мерзость какая!»

«Она будет петь дальше. Будут новые песни, новые враги, новые дураки, которые считают, что цвет шерсти имеет значение. (Моя шерсть — чёрная. И что с того? Я красивая! И даже очень! Дураки те, кто гладит серых-полосатых, рыжих или трёхцветных — я же лучше!).

Я буду рядом. Спать на её коленях, когда она сочиняет. Будить её ночью, чтобы она почесала мне живот. Иногда — защищать от незримого. Это моя работа. И мне она нравится. Только пусть не целует меня в лоб при посторонних. У меня есть репутация.»

«Люди думают, что они всё контролируют. Глупые. На самом деле всё контролируем мы, кошки. Я просто позволяю ЮнМи верить, что она главная. Потому что она хорошая. И потому что без неё некому будет открывать банку с печёнкой. Вот и весь секрет. А теперь — я спать. Не будите. И руку уберите, я не подушка.»