Сын который съел мать.
Автор: Margarita Satulina
«Сын, который мать съел» Чайник мы включали уже в четвёртый раз. Тётя сидела укутанная в шаль, хотя в комнате было тепло. Я подумала — ей зябко от того, что она помнит. Она начала без предисловий: — Есть истории, которые даже шепотом страшно рассказывать. А эту я вообще никому не говорила. Но раз ты хочешь всё подряд — слушай. Про сыночка, который мамочку… ну, ты понял. Я кивнула, хотя не поняла. — Самарская область, не так давно. Жила себе женщина, 55 лет. Обычная. Сын у неё был, Серёжа. Молодой парень. Нигде не работал, попивал. Мать его жалела, кормила, поила. Ни в чём не отказывала. Ну и дождалась. Однажды они поссорились. Сильно. Серёжа разозлился, схватил что-то тяжёлое — и ударил мать. Насмерть. — И что? — спросила я. — Закопал? Сдался? — А вот тут начинается самое жуткое, — тётя придвинулась ближе. — Он не закопал. И не сдался. Он несколько дней… ел её. — Что? — Да. Представь: у тебя в квартире лежит труп матери. А ты голодный. Денег нет. Магазин далеко. И он просто… начал отрезать куски мяса с её ног. Варил суп. Жарил картошку с мясом. Ел. — И никто не узнал? — Соседи почуяли запах. Но Серёжа сказал, что у него просто мясо испортилось. А потом — самое страшное — он позвал друзей. Бутылку купил. И угостил их… жарким. Сказал: «Мамкина стряпня». — Господи, и они ели? — Ели. Нахваливали. Спрашивали: «Серёг, а мясо какое? Нежное очень». А он улыбался. И ничего не говорил. Тётя замолчала, отхлебнула чай. — Потом кто-то всё же вызвал полицию. Пришли. Открывает Серёжа. Спокойный такой. На кухне — кастрюля с супом. В морозилке — остатки. Экспертиза показала — человечина. — И что ему дали? — Посадили. Но срок, если честно, я не помню. Лет десять, наверное. Главное не это. Главное — как он объяснял. Он сказал: «Я голоден был. Мясо пропадало. Мать бы не хотела, чтобы добро зря пропало». — Он что, издевался? — А он и не издевался. Он серьёзно так говорил. Психологи потом писали: полное отсутствие эмпатии, холодная жестокость. Как с куском говядины обращался. — И мать его любила, — тихо сказала я. — Любила. И он любил, — тётя горько усмехнулась. — По-своему. До последнего не верила наверное. А когда мясо в супе плавало — что она чувствовала? Она же мёртвая была. Ничего. Она перекрестилась. — Царствие небесное рабе Божьей. А сыночка… Господь рассудит. — И как теперь к этому относиться? — спросила я. — А никак. Запоминай: не каждый, кто угощает, желает добра. Особенно если у него мать пропала, а в кастрюле — наваристый суп. Тётя вздохнула и поднялась. — Давай, чай допивай. И пойдём. А то не усну потом. Я не стала допивать