Месть

Горящая ярость клокочет в груди,
Ты встал на защиту поруганной чести,
Забыв обещания мёртвой невесте,
Что больше не ищешь врагов на пути.

Ты ей говорил, как устал от расправ,
Как вместе укроетесь в дальнем селеньи,
Где будет наёмник в любовном томленьи
С подругой под ручку гулять средь дубрав

И ждать седовласых родителей здесь,
Чтоб дали на брак они благословенье,
И в церкви венчаться в счастливом мгновеньи,
Став преданным мужем, как требует честь.

Ты клялся — в глуши не сбирается зло,
Что людям лихим надо быть у наживы.
Разбойник живёт, если путники живы,
Торговцы, которым хоть в чём-то свезло.

Свершилось! Из церкви ты вышел с женой…
Вот время уже, чтоб привесть повитуху,
И ты уходил к ней в приподнятом духе,
Спешил, удаляясь лесною тропой.

Обратно бежал, спотыкаясь в пути,
Старуха с узлом ковыляла по следу,
Заверив, что явится где-то к обеду…
Но дымом пахнуло тебе впереди.

Вот гарь из-за леса в полуденный зной,
Ты мчался, увидев затем пепелище,
А рядом любимую в луже кровищи,
В груди её нож с рукоятью резной.

И ты закричал, сбросив давний обет.
Свой меч откопав возле старого дуба,
Ты в лес углубился, кусая в кровь губы,
Ища на тропинке разбойничий след.

О, как беззаботен поганейший люд!
Твой меч насладился потоками крови,
Когда ты, лютуя в разбойничьем крове,
Всех резал нещадно, вершив самосуд.

Ты в дом возвратился весь бледный, как смерть,
Жену схоронил возле сумрачной ели…
В ту ночь даже птицы лесные не пели,
Когда ставил крест в каменистую твердь.

Тебе не открылась небесная дверь,
Хотя и мечтал ты увидеться с богом.
Воткнув в себя меч над сгоревшим порогом,
Ты жизни лишился и проклят теперь.