Эмоции к "Заповеднику" Довлатова

Ещё раз убедился , как меняется восприятие произведения с годами. Воистину , каждой книге свое время и свой возраст!

Эх, кто подсказал бы!)

Перечитал и вот решил пошалить , сместив акценты. 

Конечно суть сего произведения глубока и во многом причастна к временам СССР, но в то же время актуальна и сегодня , как никогда. Но если, отбросив всякие умничания и приличия, самым вульгарным и бесстыдным образом забыть про «суть и смысл» и сосредоточиться исключительно на описании алкоголизма, то получится весьма интересное литературное безобразие. ))

Вот пара отрывков из повести. Многое из написанного настолько близко, что берёт оторопь своей точностью. А ещё восхищает алкоголизм советской интеллигенции — смесь знаний, благородства и крайнего падения в пучину бездны…

Мог бы приложить немного архивного видео из эпохи позднего совка, но платформа позволяет только фото. Вот кадр из передачи Молчанова "До и после полуночи " из пивной СССР . Само видео можно найти на многих платроформах.

 Мой ответ Чемберлену и тем , кто идеализирует жизнь в СССР , пусть немного вспомнят убогую реальность того времени. 

Отрывки из произведения: 

«Я выпил бутылку водки и курил сигарету за сигаретой… Мир не сразу стал лучше».

 «Я столько читал про вред алкоголя, что решил бросить читать».

 «Портвейн распространялся доброй вестью, окрашивая мир тонами нежности и снисхождения».

 «С твоими пороками ты должен быть минимум Хемингуэем».

«Я гостеприимно наклонил бутылку. В руках у него чудом появился стакан.

— Премного благодарен, — сказал он. — Надеюсь, всё это куплено ценой моральной деградации?»

 — Перестань, — сказал я, — лучше выпьем.

В ответ прозвучало:

— Благодарю и примыкаю, как Шепилов…»

> «Мы подошли к стойке, взяли бутылку „Агдама“. Я хотел заплатить.

Мой спутник возвысил голос:

— Руки прочь от социалистической Кубы!

И гордо бросил на прилавок три рубля…»

 «Теперь мы говорили, перебивая друг друга. Я рассказывал о своих несчастьях. Как это ни позорно — рассуждал о литературе.

Марков обращался в пространство:

— Шапки долой, господа! Перед вами — гений!»

 «Гармошка с чудовищным рёвом обрушилась на пол. Я хотел встать и не мог. Затем из-под меня вылетела дюралевая табуретка. Падая, я оборвал тяжёлую, коричневого цвета штору. Встать не удавалось.

Хотя Маркова, кажется, били. Я слышал его трагические вопли:

— Отпустите, псы! Финита ля комедия!

Не то чтобы меня выбросили из ресторана. Я выполз сам, окутанный драпировочной тканью. Затем ударился лбом о косяк — и всё померкло…»

 — А где мои брюки? — спрашиваю.

— Вера тебя раздевала, — откликнулся Марков, — спроси у неё.

— Я брюки сняла, — объяснила Вера, — а жакет — постеснялась…

Осмыслить её заявление у меня не хватило сил.»

 «К тому же Марков ходил с фиолетовым абажуром на голове. А у меня был оторван левый рукав.

Логинов подошёл к нам возле магазина и спрашивает:

— Как же это вы без рукава?

— Мне, — отвечаю, — стало жарко, и я его выбросил.

Хранитель монастыря задумался и перекрестил нас. А Марков говорит:

— Это вы напрасно… У нас теперь вместо Бога — ленинский Центральный комитет. Хотя наступит и для этих блядей своя кровавая ежовщина…

Логинов смущённо перекрестился и быстро ушёл.»

«Если во двор заходил наряд милиции, Смирнов отодвигал бутылку. Он звонил мне по телефону и чётко выговаривал единственную фразу:

— Бляди идут!

После чего я лишний раз осматривал засовы и уходил на кухню — подальше от входных дверей. Когда милиция удалялась, я выглядывал из-за портьеры. В далёком окне напротив маячил Смирнов. Он салютовал мне бутылкой…»

 «На одиннадцатые сутки у меня появились галлюцинации. Это были не черти, а примитивные кошки. Белые и серые. Несколько штук.»

 «В разговоре с женщиной есть один болезненный момент: ты приводишь факты, доводы, аргументы, взываешь к логике и здравому смыслу — и неожиданно обнаруживаешь, что ей противен сам звук твоего голоса».

P.S.

Еду в поезде Антверпен — Остенд. Сзади пьяный узбек поёт песни другу по видеозвонку. Так тихонько, так грустно — как колыбельную. Друг слушает и не перебивает. Можно возмутиться, а можно понять: кто знает, что творится у подвыпившего узбека на душе…

Бельгия. Декабрь 2025 года.