Мастер

Мечтал он развеять дурман,
Но рукопись сжёг, к несчастью…
Мессир, усмехаясь, вручил
Бумагу, чернила, перо:

— Пора завершить бы роман.
Смелей, драгоценный Мастер!

— Что дальше с ним будет в ночи?
Прощение, небыль, исход?

На кресло вперяется взор
К сидящему там Пилату,
В ногах остроухий спит пёс,
Что верность ему сохранил.

Да! Тот подписал приговор,
Хотя не узнал когда-то
Ответа на давний вопрос…
Терзаясь в сомненьях, казнил.

— Забвение, как он мечтал.
Страдать он не будет, верьте!
Пишите скорее итог,
Лишь время закрутится в сон.

Здесь рукопись Мастер отнял,
Кивнув благодарно Смерти,
И вывел там несколько строк…
В горах оглушительный гром.

Развеялся призрачный мрак,
Фигура видна на кресле,
Но это не Понтий Пилат,
Там Мастер в забвении спит.

— Я знал, что поступит он так,
Поддавшись соблазну чести.
Извольте, мой автор. Виват!
Ты сам себе вынес вердикт.