За альтернативную историю!

Очнувшись, Лилия Вердье задала докторам единственный вопрос: «Где мои дети?» 19-летняя девушка пробыла в искусственной коме три месяца после попытки суицида. Детей у неё не было, – такова версия врачей.

Лилия не поверила и стала бороться. Она в мельчайших подробностях пересказала полиции свою жизнь в течение последних семи лет: как вышла замуж, как родила троих детей, один из которых умер. И вот…

Кому верить?

Физического прошлого не существует. Никто не может отправиться во вчерашний день.

Доказательством версии Лилии могли бы послужить её дети. Если бы полиция их нашла.

Или документы, например, семейные фотографии, свидетельство о браке.

Однако и такие документы не были обнаружены. Не найдены потому, что их нет, или потому что они спрятаны? Сошлюсь на личный опыт.

Моя газета (единственное независимое литературное издание России, а подробности в профиле) годами борется против замалчивания российской истории и за открытый доступ историков в Российский государственный архив социально-политической истории (РГАСПИ).  

И что же? Перестали замалчивать? Начали пускать? Я сам помню, как ходил в полусекретный ИНИОН АН СССР по студенческому билету. Увы, те времена давно канули в лету.

Зато руководители архивного хозяйства страны по уши ушли в бизнес, закрученный вокруг аффилиированного с ними издательства.(Подробности вы найдете во многих наших публикациях на сайте газеты)

Иными словами, даже наше богоспасаемое государство отнюдь не безгрешно в плане сохранения общественной и личной истории (вспомнить хотя бы дело Ларисы Долиной, где на руках у потерпевшей были все доказательства прошлой сделки, кроме ключей от квартиры). А что о французах то говорить?!

Моим личным маяком в мутных водах исторической неправды является американский психолог и, одно время, глава американской психологии Джером Брунер. В опубликованной в 1987 году знаменитой статье «Жизнь как нарратив» Бруннер утверждал, что часть наших мыслей мы посвящаем тому, чтобы не забыть, кто мы такие. Мы постоянно сочиняем и пересочиняем свое прошлое. Брунер назвал такие сочинения «нарративами».

Смыслом нарратива является рассказ не о жизни вообще, а о том, что я жив. Как предположил Брунер, мы, по-видимому, не имеем иных способов ощущения себя живыми, кроме как в форме таких рассказов.

Мы не только рассказываем их себе, мы, ведя внутренний диалог, создаем себя и окружающий мир, включая его описания в наши истории.

Вот почему истории Лилии Вердье (или Полины Лурье) так важны. Никто не принесет вам ваше прошлое на блюдечке. Только вы способны его сочинить и, главное, защитить.

Когда кто-то прибежит из архива, из МГУ, из мутной жилищной конторки, или ещё бог знает откуда, доказывать, что вы не правы, предъявите бумаги, 33 флешки, облачное хранилище, а главное – написанные вами и успешно проданные тома вашей альтернативной истории. Имеете право! Сам Джером Брунер вас благословил.  И я от всей души поддерживаю.