Жру кактус, выращенный Фадеевым (готовлюсь к ЕГЭ по литературе)

Читаю "Молодую гвардию" Фадеева. Если перед этим в "Тихом Доне" Шолохова восхищала почти каждая строка, то тут чаще приходится морщиться. Я люблю длинные предложения, но только если они настолько гармоничны, что их длину не замечаешь, а тут не тот случай. Да простят меня фанаты Александра Александровича

Ну и вот опять

Интересно, если бы реплика ниже была в рассказе ноунейма, какая на нее была бы реакция?

– Федор Федорович, мы пришли помочь вам разместить раненых по квартирам, – сказал Сережка, сразу поняв, что этому человеку ничего больше говорить не нужно.

– А примут? – спросил тот.

– Найдутся такие люди, Федор Федорович, – певучим голосом сказала Надя.

И чего ж Надя так распелась в кабинете военврача?

Использует Александр Александрович какую-то детальку и давай повторять ее по нескольку раз. Сережа Тюленин маленькой ладонью несколько раз утирает слёзы, светит маленькими зубами, на лице у него маленькие скулы (тоже несколько раз, чтоб жальче было).

И дед очень дружелюбно повел усами в сторону Витьки Лукьянченко, неподвижно, покорно и серьезно смотревшего темными бархатными глазами на заспанное, с маленькими скулами и уже полное жажды деятельности лицо своего бедового друга

У мамы его круглые руки, круглые руки, опять круглые руки (Каратаевым пахнуло, только у него ещё лицо было круглое и улыбка тоже круглая). 

– Я все знаю, и это, конечно, разумно, – сказала она и посмотрела на Сережку и на Витьку без какого-либо личного отношения к ним, а тоже с практическим выражением возможности их использования.

"Тогда так писали!" — кто-то скажет.

Писали и так, и по-другому. Писали так, что середину-вторую половину двадцатого века можно считать периодом, когда стилистика в литературе достигла высшей точки. Когда так писал Платонов, это был его особый многослойный язык, и каждое новое слово расширяло смысл предыдущего. А здесь это просто канцелярит в духе 

учитывая сложившуюся обстановку с кадровым составом персонала определить возможность изыскания способов привлечения дополнительных человеческих ресурсов для произведения закапывания вырытой в прошлом календарном году канавы

(Самоцитата)

Попадалось изредка место, где текст оживал, облетал пафос, выключалась слезогонка. Вот, например: 

(И снова маленькие зубы. Там очень много маленьких частей тела) 

Но это быстро заканчивалось, и снова:

Если бы товарищ Сталин сказал мне: «Принимая во внимание создавшееся положение, вам разрешается уйти», я бы не ушел. Но он никогда не сказал бы этого, потому что он лучше всех понимает это. Он единственный человек на земле, который тоже при всех условиях не имеет права уйти, только он и военный врач…

И это в школьной программе...

По-моему, школьная программа давно нуждается в пересмотре. У книг, которыми кормят школьников, кроме пропагандистских задач должны быть и литературные достоинства. Их восхищать надо слогом, а не приучать к неряшливости, невнятности, повторам, бедному языку, пустословию, канцеляриту. 

Злюсь, плачу, но продолжаю догрызать этот кактус — экзамен по литературе 24 июня, совсем скоро.