Слóво о вопiю́щихъ на тóржищѣ и о цѣнѣ́ рáтнѣй

Сéжу азъ у окóнца въ убóзѣй хранѝтельницѣ своéй, на закрáинѣ грáда осаждéннаго.

За стѣнáми пакѝ гласѝтъ рогъ боéвный, возвѣщáя мнѝмую готóвность стрáжи грáдскiя. И бысть сéй гласъ дѣ́ломъ обы́деннымъ, я́ко шумъ вѣ́тра въ пустѣ́хъ сѣ́нехъ: трубя́тъ воевóды и знáменитiи мýжiе не рáди пóльзы, но дабы́ въ чáсъ, éжели стѣнá падéтъ, рещѝ: «Мы же предрекóхомъ». А кáмо бѣ́жати человѣ́ку простóму? Нѣ́сть убѣ́жищъ кáменныхъ для ни́щаго лю́да въ сѣ́мъ грáдѣ.

Но не о стѣ́нахъ ны́нѣ слóво.

Но о при́шлыхъ глашáтаяхъ.

На тóржищѣ, средѝ тýчныхъ купцóвъ, вѣщáетъ трибýнъ замóрскiй. Поки́нулъ óнъ пóлисъ нáшъ ещé до пéрвыхъ тýчъ грóзныхъ, и ны́нѣ, изъ землѝ чýждыя, ми́рныя и богáтыя, приѣзжáетъ нáсъ поучáти о терпѣ́нiи и стóйкости. О, слáдостенъ глáсъ егó! Я́ко мéдъ разливáетъ óнъ елéй въ ýши чéрни устáлой и убоя́вшейся. Сѣ́етъ «тáйная знáменiя дворцóвая» и предрекáетъ падéнiе держáвы блѝзкое.

И ты́сящы рýкъ воздѣвáются къ небесѝ, и сóтни гласóвъ вопiю́тъ: «Брáнь до концá побѣ́днаго!», «Не устýпимъ нѝ вершкá землѝ!», «Прáвда восторжéствуетъ!».

Лицемѣ́ри.

Легкó трѣ́бовати сѣ́чи кровáвыя, егдá сáмъ подъ защѝтою чуждáго госýдаря, а вся́ опáсность твоя́ — утрáта гóрсти монéтъ, брóшенныхъ толпóю за рѣ́чи слáдкiя. Симъ трибýнамъ бóй — я́ко игрá шахмáтная подъ чáшу вiнá дóбраго. Но не для остáвшихся подъ стѣнáми грáда.

И éсть у сéй дрáмы изнáнка, о нéй же глашáтаи молчáтъ нарóчно.

Е́жели дáти пóлису нáшему всé злáто мѝра и стрѣ́лы всѣ́хъ кýзницъ — всé еди́но нѣ́сть въ когóртахъ лю́дiй довóльно. И́бо кля́твы легкó даю́тся, дондéже плáтится за нѝхъ чуждóю рукóю. Мнóзiи хотя́тъ стоя́ти на странѣ́ прáведнѣй, дабы́ явѝтися добродѣ́тельными предъ толпóю, но безъ вся́кiя цѣны́ для плóти своéй. Бы́ти «за блáго» въ сóнмищѣ зѣвáкъ — дѣ́ло даровóе. Но пролóмы въ стѣ́нахъ не закрѣ́пити рѣчáми и крѝкомъ площáднымъ. И́бо ѝхъ закрывáютъ щѝты рáтниковъ. А рáтники — иссякáют.

Врéмя же рещѝ слóво зрѣ́лое.

А́ще вы́боръ тя́жéкъ — да бýдетъ емý и́мя. Прéжде вся́кiя прáвды стóитъ отвѣ́тъ головóю.

Дабы́ созвáли вѣ́че, и тáмъ вопрошáли: готóвы ли лю́дiе къ повоевáнiю, — я́ бы прибáвилъ: къ кáждому, воздѣвáющему рýку «за», да подходи́лъ бы вербóвщикъ съ договóромъ и бронéю. Голосýеши за брáнь до послѣ́дняго рубéжа? — прiимѝ же и тяготý сiю́: возьмѝ шлéмъ, копié и стáни въ ря́дъ.

Чýю, я́ко дéвять изъ десятѝ утрáтятъ жáръ словéсный и нáчнутъ вѣщáти, я́ко не подóбáетъ ѝмъ идтѝ въ сѣ́чу. И́бо толпá крѝкливая не обращáется въ фалáнгу. А цѣнá слóва измѣря́ется не рукоплескáнiемъ, но крóвiю.

А́зъ же отвращáюся отъ тóржища, берý въ рýцѣ дрéвнiя дрéвяны фигýры и разы́грываю пáртiю на столѣ́. И́мамъ прáво: не кля́лся я́ времéнщикамъ, не вопѝлъ на площáдѣхъ и не алкáлъ чуждóй крóве.

И éсть у менé жé крáткiй срóкъ, дондéже карáулы взимáются, дабы́ вы́йти и вдохнýти вóздухъ прохлáдный. Жи́ти въ сéмъ безýмiи и не утрáтити рáзума — еди́нъ тóкмо пýть, éже уберечѝся.

И мнѝтся мнѣ́: отъ лицемѣ́рiя рѣчéй безнакáзанныхъ и рождáются бѣ́дствiя велѝкiя. И не престáнутъ онѝ, дондéже не поимѣ́етъ вся́къ: за слóво на площáдѣ отвѣ́тъ держáти придéтся въ стрóю.

п.с. Бану моего недавнего поста посвящается.