Рандомный вброс по писанине

— О горе… Мальчик… — голос прозвучал глухо.

Перед ним стоял незнакомец в форменном плаще. На плече темнела чужая, совершенно незнакомая нашивка. Мужчина опустился на одно колено, прикрывая веки Айлы. Его лицо, скрытое за шляпой, ничего не выражало. Лишь усталость.

— Мы… Поможем тебе, — тихо произнёс он, глядя Каину прямо в глаза. — Как тебя зовут?

Каин с трудом разлепил запёкшиеся и опухшие губы. Голос звучал чуждо, сухим, словно ломающийся лёд.

— Каин… Коудал…

Последнее слово слетевшее с губ незнакомца, утонуло в звуках дождя. Каин открыл глаза и замер. Нет, пока он не двигался, позволил зрению привыкнуть к полумраку леса. Совсем рядом с ним тлели угли от костра, одаривая охотника теплом. Он рывком сел, снимая с себя тяжёлый плащ. 

Солис всегда снился ему с пугающей чёткостью, словно это случилось вчера, а не двадцать с лишним лет назад. И ведь снился так, что и изменить что-либо было нельзя в нём. Будто какой-то шутник решил поставить спектакль по его сну.

Лес дышал совершенно новыми запахами. Стоило дождю пройти по ветвистым лиственницам и хвойным стволам, как в воздухе тут же витали ароматы сырости, прибитой пыли и свежести. Рассвет не заставил себя долго ждать. С самых верхушек деревьев, совершенно неторопливо, спустились первые лучи весеннего солнца. 

Каин глубоко вздохнул, потирая затёкшую шею. Он поднялся, поправляя натянутую над ним и костром ткань. Она неплохо защищала от дождя, хоть и к самому утру промокла насквозь. 

Рядом стоял конь, который топтал эту землю вместе с Каином почти половину своей жизни. Его звали Брут.

Достав с сумки у седла небольшой набор походных приборов: ложку, вилку, нож, жестяную кружку, — он поставил всё это у костра. Набранная ещё с вечера кастрюля с водой быстро оказалась на углях. Подкинув несколько хворостин, бережливо оставленных в самом недоступном для дождя месте, он принялся раздувать огонь. Да, пусть и небольшой, но для похлёбки хватит. 

— Да, пара часов у меня есть, — пробормотал Каин, закончив с костром. Подхватив небольшой мешок с зерном, он быстро развязал его, ставя перед Брутом. 

— Ты стал больше есть, а я думал, ты уже вырос, — мужчина шлёпнул коня по шее, усмехнувшись. Брут же в ответ, только дёрнул ушами и шумно зарылся мордой в зерно.

Совершенно простая похлёбка: Куски сушёного мяса, горсть крупы и щепотка соли. Дешёво и сердито, но именно эта простота придавала сил. Каин, чувствуя аромат мяса, которое перед сушкой обваляли в специях, постоянно вспоминал о доме. Вероятно, кто-то из его родственников делал так же. Хоть он этого и не помнил уже совсем.

Каин помешивал варево ножом, глядя как серо-молочный пар растворяется в утреннем тумане. Изредка, когда на него нападала тоска о доме, этот вкус помогал забыться и вспомнить о нём. Не о том дне, а о маме с папой, о сестре. О вечерах, которые он так любил вспоминать.

— Ну что, пойдём, Брут? — поднявшись от костра, он завалил его землёй, тщательно перемешивая угли с почвой.