Рандомный вброс по писанине

Четвёртый разбойник, самый рослый из шайки, стоял у борта повозки. Он не копался в мешках и не осматривал сундучки на награбленное — он крепко намотал на кулак волосы девушки, оттягивая её голову так, чтобы видна была мертвецки-бледная кожа на её шее. Его взгляд скользил не по сброшенным в кучу мешкам. С медленным восторгом мужчина ощупывал фигурку девушки, задерживаясь на разорванном вороте платья, из которого виднелась тонкая ключица. Жадными и грязными устами он припал к её шее, оставляя размазанные и слюнявые поцелуи.

Он поднялся к её уху, шумно втягивая аромат её страха и дешёвого дорожного мыла. Сальная пятерня скользнула по её плечу, останавливаясь на грудях и сминая ткань. Словно оценивая её, прикидывал, как быстро она готова отдаться под давлением. 

— Какая баба… О-ох… Слышь, мужики! — прохрипел он, не отрывая взгляда от заложницы, — Добро в мешки! А её на вечер.

Трое замерли, скалясь в гнилых улыбках. Мысленно деля не только награбленное, но и ту липкую радость, которую принесёт эта ночь. 

— А чего с мужиками делать? — раздался голос разбойника.
— Старика не тронь, а парня можно и прирезать… 

Каин натянул поводья, останавливаясь на самом краю леса, там где ещё не видно всадника. Машинально он коснулся рукояти револьвера, оставляя верного друга в кобуре. И в этот момент, лес словно заглушил все свои звуки, оставляя лишь хлюпанье жижи под сапогами подонков и тяжёлое, влажное дыхание коня. Охотник чувствовал, внутри него, где когда-то жила Айла, закипает не гнев, а сдвигается лёд. Большими глыбами, наседая друг на друга и крошась. Он забивал собой всё, оставляя лишь холодный расчёт.. Это были не люди. И именно таких, он надеялся когда-то истребить.