С кентавром, неандертальцем и прогрессором: ещё один неудобный вопрос

«Секс с кентавром — это зоофилия?» Вопрос выглядит как очередная интернет-провокация. Но за ним встают ключевые понятия: вид, разум, согласие, власть, колониализм. Фантастические примеры — лучший способ исследовать границы морали, они снимают бытовую инерцию, убирая флёр Леонида Каневского или передачи "беременна в 16". Начиная с кентавра, мы придем к Бэтмену, Джоффри Баратеону и кошко-девочкам.

В современной этике граница проходит не по биологическому виду, а по способности партнёра к добровольному, осознанному и отзывному согласию. Ребёнок, животное, психически недееспособный человек не могут дать такого согласия — любые сексуальные отношения с ними этически запрещены. Кентавр, если он разумен, дееспособен и говорит на вашем языке, теоретически может дать согласие. 

Однако искреннего «да» недостаточно. Прогрессор из «Трудно быть богом» Стругацких — невидимый колонизатор на отсталой планете. Если он вступает в связь с местной девушкой по её согласию, этика всё равно скажет «нет». Почему? Потому что она не знает его истинной природы, его технологий, его возможности в любой момент улететь на Землю. Её «да» — это согласие зависимого, неинформированного, колониально-уязвимого существа. Этические параллели очевидны: профессор и студентка, начальник и подчинённый, тюремщик и заключённый. Даже при словесном «да» асимметрия власти делает такие отношения неэтичными.

Межрасовая связь — это один вид Homo sapiens. Разница только в истории, культуре и предрассудках. Принципиальных этических преград нет. Межвидовая связь с разумным неандертальцем, эльфом или Кошко-человеком ближе к межрасовой, чем к зоофилии, но добавляется фактор видового расизма. Граница проходит не по ДНК, а по способности к диалогу и равному социальному статусу. Если неандерталец — гражданин страны, а не пойманный в лесах и если эльфийка не рабыня, этика не против.

Но обыватели очень часто путают этика и закон — не одно и то же. Они постоянно пересекаются, но не совпадают.

· Бэтмен действует незаконно (самосуд, пытки, нарушение границ частной собственности и процедурных прав), но этично в рамках своей моральной вселенной. Читатель и зритель сочувствуют ему не вопреки его незаконности — потому что закон в Готэме коррумпирован и беспомощен.

· Долорес Амбридж из «Гарри Поттера» действует абсолютно законно. Она старший инквизитор, её приказы подкреплены магическим законодательством и министерской бюрократией. Она не нарушает ни одного параграфа. Но читатель ненавидит её именно за эту законную жестокость. Её улыбка и розовый кардиган подчёркивают: узаконенное зло страшнее незаконного добра.

· Джоффри Баратеон — король. Всё, что он делает, законно, потому что закон в Вестеросе — это его воля. Казнь Эддарда Старка? Законно. Пытки просителей? Законно. Законная безнаказанность и делает его чудовищным, но не преступником в юридическом понимании.

Мы восхищаемся теми, кто нарушает закон ради этики, и презираем тех, кто прячется за законом, чтобы творить неэтичное.

Что делают с этим писатели?

Фэнтези и научная фантастика — полигон для этических экспериментов. Автор может создать мир, где секс с кошкодевочкой — норма (если она разумна и свободна), или мир, где это символизирует колониальное угнетение. Антигерои и герои часто интересны именно тем, что читатель в идеале сам должен решить, кто прав. Если его прямо не тыкают носом в "уютную удобную мораль", которая скучна до омерзения. Подобные сказочки, что добро это хорошо, а зло плохо без примеров и неудобных вопросов, такой извините мизкаст что беее.

Совет, о котором меня не просили, но кто остановит: если вы вводите межвидовые отношения или сложного антигероя, честно ответьте себе на три вопроса:

· Разумен ли партнёр и способен ли он на информированное согласие?

· Есть ли между персонажами асимметрия власти, которую один может использовать?

· Может ли более уязвимый сказать «нет» без потери статуса, свободы или жизни?

Ответы продиктуют, будет ли ваша линия романтикой, драмой, историей о насилии или портретом антигероя, которому читатель, неважно из каких побуждений, сопереживает.

Этика — не о запретах, а о внимании к уязвимости другого. Фантастические примеры — не побег от реальности, а самый честный способ разобраться в ней. 

Встретив самку кентавра с охренительными бубесами и пупочком или брутальтного неандертальца с большим ...кхм, мы на самом деле спрашиваем: «Кого я считаю равным себе и почему? Где для меня проходит та самая серая зона морали?»