Стимпанк или клокпанк?

«– Другие команды уже начинают разогревать котлы, – сообщила я. – Дым из труб, гудение топок, вода в трубах клокочет. Они торопятся или у меня часы так отстают?

– Часы у тебя? – с нарочитым удивлением переспросил Тайлер, – Если ты про безделушку из белого серебра, которую постоянно забываешь подзаводить, они спешат на три минуты. 

– Именно поэтому мы, – стянув зубами перчатку, Аллан извлек из недр куртки собственные часы, куда более массивные, – будем пользоваться моим «астрономическим хронометром» Окслина из клана Ле-Локль. Бескомпромиссно точные часы!

– …а еще ими можно кого-нибудь убить! – пробормотала я.»(с)Чудеса в раскрутке.

Обычно девятнаху считают «веком пара», эпохой концентрированного стимпанка. Действительно, самые ранние паровые чух-чух-чух Фултона  и Тревитика с братьями Стефенсонами (про всяких там Уаттов с Черепановыми вспоминать не будем) появились примерно в начале девятнахи, ну в конце века вся планета уже бодро перешла на паровую тягу. 

Однако «есть мнение», причем ученых (не знаю точно, британских или нет, судя по фамилиям, скорее итальянцы), что «глубокое влияние на расширение Британской империи и глобальное распределение городов и населения за пределами Европы.» оказало другое, более раннее изобретение.  Часы, точнее, не просто часы, а морские хронометры высокой (по меркам того времени) точности.

Проблемой являлся тот факт, что и в девятнахе и особенно до неё технической возможности развернуть на орбите группировку спутников GPS как не просматривалось.  И если с определением широты народ как-то разобрался, то вот с долготой все обстояло ну очень не очень. В попытке хоть как-то исправить ситуацию народ придумал много всякого астрономического шаманста, но все это хоть как-то работало только в ясную погоду, которая бывает далеко не всегда. Соответственно, наиболее популярным способом куда-то доплыть оставался вариант – выйти на нужную широту и плыть примерно вдоль неё, молясь всем святым, чтобы не ошибся с направлением. Люди, помнившие навигацию в гугл-мапс до появления AR-режима со стрелочками, наверняка помнят проблему, когда уже и маршрут построен, однако непонятно, в каком направлении начинать движение. Так вот, на море эта проблема стояла в полный рост, выше мачты – широта известна, а вот плывешь ты вдоль неё к цели – как повезет. 

И длилось это примерно до начала восемнадцатого века, когда эскадра Королевского флота под командованием адмирала Шовелла, возвращаясь из Средиземки, в штормовую погоду немного так ошиблась насчет своего места и устроила масштабное ДТП в районе островов Силли. Минус четыре корабля во главе с флагманом эскадры. «Точное число офицеров, матросов и морских пехотинцев, погибших при крушении четырех кораблей, неизвестно. По разным данным, число погибших варьируется от 1400 до более чем 2000».

Забавно, что современные исследования показали – ошибка была не только в долготе, но и в широте, к тому же, расследование показало, что «в консерватории что-то прогнило» -- «в Портсмуте только четыре из 112 компасов в деревянных корпусах с девяти возвращающихся судов оказались пригодными к использованию».

Тем не менее, общественный резонанс от гибели четырех кораблей в родных водах оказался настолько велик, что Адмиралтейству срочно потребовалось найти крайнего и, как обычно в любом расследовании, не выйти при этом на себя, любимых. Результатом стал принятый в 1714 году «Закона о долготе» с весьма вкусными морковками:

10 000 фунтов стерлингов (эквивалентно 1,62 миллионам фунтов стерлингов в 2023 году) за метод, который мог бы определять долготу с точностью до 1 градуса (эквивалентно 60 морским милям (110 км; 69 миль) на экваторе).

15 000 фунтов стерлингов (эквивалентно 2,42 миллионам фунтов стерлингов в 2023 году) за метод, который мог бы определять долготу с точностью 40 угловых минут (≈ 40 морских миль, примерно 74 км.).

20 000 фунтов стерлингов (эквивалентно 3,23 миллионам фунтов стерлингов в 2023 году) за метод, который мог бы определять долготу с точностью 30 угловых минут (≈ 30 морских миль ≈ 55,5 км на экваторе).

Кроме того, предлагались вознаграждения тем, кто сможет разработать метод, работающий в пределах 80 географических миль от побережья (где суда подвергались бы наибольшей опасности), а также тем, у кого были перспективные идеи и кому требовалась финансовая помощь для их апробации.

Кстати, в разработке закона отметился сэр Исаак Ньютон (возможно, тоже имел кое-какие перспективные идеи). Пилить бабло на всяких НИОКР придумали сильно не вчера и не в РФ, а великий гений, как подсказывают, деньги считать умел ничуть не хуже, чем силу притяжения. «На момент его смерти его состояние оценивалось примерно в 30 000 фунтов стерлингов - эквивалент почти 1 миллиарда фунтов стерлингов, измеренных как доля современного ВВП, или примерно 6 миллионов фунтов стерлингов по стандартным мерам инфляции.»

Стоит отметить, что за более чем 100 лет существования «совета по долготе» награды и деньги получили куча людей, включая, например, Леонарда Эйлера. Самым обиженным считается разработчик хронометров Джон Харрисон, который формально выполнил требования к главной награде – его хронометры были даже точнее, чем заявлено. Однако, хотя основной приз ему так и не выдали, он за все время работы получил примерно 23 065 фунтов стерлингов и, мягко говоря, не бедствовал. Тут, опять же, любители могут поспорить, насколько сам Харрисон являлся злобным буратиной, не очень горевшим желанием делиться секретом часов, как того требовали правила, или проблемой стал «комиссар по определению долготы» Невил Маскелайн, по совместительству один из кураторов альтернативного способа определения долготы – метода так называемых «лунных расстояний». Точно свечку никто не держал, споры идут до сих пор и пока что «дело ясное, что дело темное». В любом случае, часы конструкции Харрисона были, мягко говоря, не дешевыми. «Первоначально стоимость этих хронометров была довольно высокой (примерно 30% от стоимости корабля). Однако со временем их цена снизилась до 25–100 фунтов стерлингов (половина–два года зарплаты квалифицированного рабочего) в начале XIX века».

Также стоит заметить, что Харрисона сильно сдерживала ограниченность доступных материалов – например, разработанные им часы «способные показывать точное время с точностью до одной секунды в течение 100 дней» смогли построить по его чертежам лишь в 21 веке.

В любом случае, так или сяк, но флотские получили возможность «прикинув палец к носу» определять не только широту, но и долготу корабля. А это, в свою очередь, вызвало как общий рост мореплавания, в том числе и торгового, так и пересмотр существовавших маршрутов – теперь уже можно было не «держаться за широту», а плавать «напрямик». Как бы есть существенная разница, плыть из недоброй старой Англии на какой-нибудь Цейлон 256 дней или только 187.

Как пишут упомянутые в начале итальянцы: «Наши оценки показывают, что изобретение хронометра объясняет более трети прироста городского населения, проживающего вдоль побережья за пределами Европы в течение XIX века». И разумеется, те, у кого были хронометры или астрономические таблицы (а лучше и то и другое) могли смотреть на остальных свысока, приговаривая «на все вопросы ваши у нас один ответ». Собственно, единственным флотом, который более-менее получал хронометры на уровне Роял Нэви или кораблей Ост-Индской компании, являлся французский. Торговые корабли остальных стран массово получили хронометры примерно в 1840-х, когда «самое вкусное» уже было разведано и нанесено на карты всякими недоеденными Куками. 

В общем, есть от чего офигеть и закурить.

«– Пилот Грин, – стюард по-прежнему избегал смотреть в мою сторону, – если вы продолжите своим видом э-э… эпатировать остальных участников гонки, мы будем вынуждены рассмотреть вопрос об исключении вашей команды из числа участников.

– Да что я делаю не так?!

– Сидишь в тонкой блузке, куришь трубку, панталонами сверкаешь.

– Это – штаны!

– Но белые и с кружавчиками, – зевнув, Аллан протянул мне свитер, – накинь и завяжи рукава спереди.»(с) Чудеса в раскрутке.