Гимн, который пели на языке ягуара

Я делал дополнительную иллюстрацию на уже законченную последнюю главу первой книги "Парагвайский вариант" и наткнулся на деталь, которая заставила меня остановиться и потратить несколько часов на поиски. Сцена конгресса в Асунсьоне, 1842 год. Парагвай торжественно провозглашает независимость. Зал поёт гимн. Казалось бы, всё просто — нашёл текст на официальном сайте, вставил, пошёл дальше. Но оказалось, что за этим гимном стоит история куда более интересная, чем я ожидал.

Начать нужно не с 1842 года, а на одиннадцать лет раньше.

Хосе Гаспар Родригес де Франсия — «Верховный диктатор» Парагвая, человек-легенда и человек-загадка. Он правил страной с 1814 по 1840 год, практически полностью закрыв её от внешнего мира. Никакой торговли, никакой дипломатии, никаких иностранцев. Парагвай при нём напоминал огромный монастырь со строгим уставом.

При всём своём авторитаризме Франсия был человеком неожиданно тонким в одном вопросе: он считал, что у молодой нации должен быть гимн на языке коренного народа — гуарани. Не на испанском языке колонизаторов, а на том, которым говорило большинство парагвайцев в быту.

В 1831 году поэт и гитарист Анастасио Ролон преподнёс диктатору текст песни под названием «Tetã Purahéi» — «Песня Родины» или «Пение нации». Франсия официальным эдиктом от 20 июля 1831 года возвёл её в ранг государственного гимна. Что примечательно: «Tetã Purahéi» существовала исключительно в устной традиции — поскольку азбуку для гуарани как то не удосужились разработать (а то, что создали иезуиты уже забыли).  Мудрый диктатор насаждал грамотность на испанском — гуарани оставался языком живым, но бесписьменным.

Текст конечно впечатляет. 

Гимн призывает парагвайцев умереть тысячу раз, но не склониться перед чужеземным гнётом. «Прежде должна погибнуть парагвайская нация, чем покориться унижению чужеземного гнёта» — вот дух этого текста.

Припев звучит просто и твёрдо: да живёт наша независимость, наша родина — вечно суверенная, вечно величественная.

Наши руки, наши жизни
Родине принадлежат —
Не позволим безнаказанно
Попирать её права.

Ягуар парагвайский
Рычит, свирепый, в крови,
Против любого врага —
Терзай его, растопчи!

Детям нашим мы оставим
Высокую, славную родину.
Рабами не будем никогда
Перед чужой гордыней.

Прежде должна погибнуть
Парагвайская нация,
Чем покориться унижению
Чужеземного гнёта.

Парагвайцы храбрые,
Стерпите ли оскорбления?
Потерять имя и славу
Иль умереть тысячу раз?

Умереть, умереть, умереть!
Пусть грохочет величественно
Клич народа сильного —
Великодушного, пламенного!

Знамёна развеваются
В руках воинственных,
Пушки извергают
Яростные смертоносные залпы.

И Родина независимая
Больше никем не оспаривается —
Победа провозгласила её
Правой, торжествующей, чтимой.

Если честно, то у меня мурашки по спине от того, как песня может запрограммировать целое государство на самоубийство.

Перемены.

Франсия умер в 1840 году. К власти пришёл Карлос Антонио Лопес — человек совершенно иного склада. Прагматик, реформатор, человек, который хотел вывести Парагвай из изоляции и добиться международного признания.

Для этого нужны были символы, понятные внешнему миру. И в 1845 году Лопес распорядился перевести «Tetã Purahéi» на испанский. Перевод был опубликован в газете «El Paraguayo Independiente».

Здесь кроется любопытная деталь. При переводе образ ягуара исчез — он превратился во льва. «El jaguar paraguayo» стал «el león del Paraguay». Вероятно, переводчик счёл льва более понятным и торжественным символом для европейского восприятия. Ягуар — зверь Нового Света, и именно этим он был хорош в оригинале. Но дипломатия потребовала компромисса.

Гимн, который пришёл из Уругвая

В 1846 году парагвайские дипломаты, возвращавшиеся из Уругвая, привезли с собой необычный подарок. Уругвайский поэт Франсиско Акунья де Фигероа — тот самый, что написал слова гимна Уругвая, — преподнёс Лопесу текст «Himno Patriótico» для Парагвая. Жест дружеский и немного курьёзный: один человек написал гимны сразу двум странам.

Новый гимн был официально принят 20 мая 1846 года. Этот день до сих пор отмечается в Парагвае как День государственного гимна.

Судьба первого гимна

«Tetã Purahéi» не умерла. Во время Парагвайской войны 1864–1870 годов маршал Франсиско Солано Лопес вернул старый гимн на гуарани. В условиях войны на уничтожение против Бразилии, Аргентины и Уругвая он казался более уместным, чем гимн, написанный иностранцем.

Единственная известная мне аудиозапись первого гимна — саундтрек из парагвайского фильма «Cerro Corá» (1978), посвящённого последним дням Солано Лопеса. Никакой студийной записи, по всей видимости, не существует. Что по-своему логично: песня, рождённая в устной традиции, и в историю ушла примерно так же — растворившись в памяти тех, кто её пел.

Я вернулся к сцене в главе с другим ощущением. Зал поёт на гуарани — на языке, который испанские колонизаторы не смогли вытеснить. Поёт про ягуара, а не про льва. И это не просто местный колорит — это политический выбор, сделанный диктатором Франсией за одиннадцать лет до описываемых событий. Иногда именно такие детали и делают историческую прозу живой.