Муха в гостевой

Муха в гостевой

Весна крепчает, катится к лету. У разного вида мух обострение. В. Высоцкий в шестидесятые годы прошлого века написал стихотворение, разом связавшее мух со слухами, то бишь сплетнями:

 … словно мухи, тут и там
Ходят слухи по домам,
А беззубые старухи
Их разносят по умам!

— А вы знаете, Мамыкина снимают —
За разврат его, за пьянство, за дебош!
— Кстати, вашего соседа забирают,
негодяя,
Потому что он на Берию похож!

Мне мнится, что гениальный поэт-бард создал вневременное сравнение. И хотя шестидесятые отделял от конца тридцатых и пятидесятых небольшой временной промежуток и указанный троп был более чем актуален, он не потерял своей «жизненный силы» и в наше время. И даже трансформировался в одно из правил сетевых срачей: бросайся грязью, что-нибудь да останется. И вот ко мне в гостевую на АТ залетела одна из «мух», оставила после себя след: «Как соавтор и горячий представитель группы поддержки вы должны быть в курсе этого https://www.kp.ru/daily/277783/5250556/ Я подивилась: за пятнадцать лет сочинительства у меня было только два соавтора, они указаны на страницах всех платформ, на которых размещаю тексты. Ни в чьей группе поддержки сроду не состояла, несмотря на то, что глубоко уважаю некоторых коллег и плохо переношу худое слово в их адрес. Прошла по ссылке и была шокирована новостью. Оказалось, что один из авторов, писавших в «тёмных» жанрах, при жизни являлся «бандито, от закона убегито» (с). Журналисты, проводившие своё расследование, не поленились перечислить все литературные сообщества и проекты, где засветился «бандито», как будто это имеет какое-то отношение к следствию. С какой целью они попытались затронуть как можно больше авторов хоррора, мистики и гримдарка, можно только догадываться. В конечном счёте авторы расследования перемешали некоторые особенности узкожанровой, но популярной литературы с реальным криминалом. Да ещё сделали Сергея Лукьяненко ярым кащенитом, который ставит психиатрические диагнозы по текстам. Вот сомневаюсь я, что маститый фантаст прочёл работы малоизвестного автора и сделал выводы, приведённые в статье.

Но какое отношение имеет ко мне вся эта «благодать»? Я задала вопрос Виктории Радионовой по обоснованию её, по сути, клеветнических высказываний. Она отреклась от прочтения и сравнения моих работ и произведений «бандито». Списка «групп поддержки» тоже не имеет. Так с какой целью она нанесла мне визит? 

Грешным делом, подумала, что это выпад в сторону того, что я пишу под псевдонимом и не свечу в сети свою рожу, не делюсь фоточками и вообще считаю, что профили в социальных сетях не имеют никакой связи с собственно литературным творчеством. Псевдонимы не запрещены, мне комфортна анонимность, ибо никуда не лезу: все мои публикашки появились только благодаря конкурсам и отборам. Но вот же засада для Радионовой и иже с нею: «бандито» ведь тоже свою личность скрывал! Это значит, что сотни тысяч анонимусов должны моментально выйти из сумрака, чтобы можно было на них позырить. Ибо любопытно и доказывает, что они не «бандито». В этом и заключается современный сетературный процесс: в зырении, а не в чтении текстов? Для меня — нет! Не согласные пусть отправляются лесом, мне с ними делить нечего.

На самом деле проблема была скрыта в другом. Радионова сочла, что я её хейтю на конкурсе «Нереальная новелла», где я была судьёй. И будто бы начался хейт с поддержки «бандито» в бытность им просто сетевым автором. Я просто не помню этого, и пруф для существенности претензии не помешал бы. Конечно, я могла рыкнуть на того, кто несправедливо высказался о знакомом и уважаемом авторе. Но всё дело в том, что с Миллером я нигде не пересекалась, его работ не читала, он был для меня всего лишь ником, который изредка всплывал в сети. Но поди ж ты — всё равно я оказалась аж соавтором и членом группы поддержки. Короче, «ходят слухи по домам, а беззубые старухи их разносят по умам». Подразумеваются «старухи» обоих полов.

Теперь о хейте. Почему-то в отдельно взятых кругах писателей принято считать, что негативное мнение о произведении вызвано не содержанием и качеством текста, а завистью к «таланту/успеху» или злобной натурой того, кому он просто не понравился. Так вот, Радионова, имея свой круг почитателей (или фанов), сочла, что я цепляюсь к её работам потому, что когда-то поддержала Миллера. Ей и в голову не приходит, что её произведения могут реально не нравиться кому-то! Она ж звезда, и, «едва раскроет рот, как все от счастья плачут, и знает наперёд: не может быть иначе!» (цитата из мульта про Бременских музыкантов искажена специально). Она ж никогда не слышала о том, что чьи-то личные тексты из ста человек нравятся одному проценту, девяти процентам не нравятся, а остальные к ним тупо безразличны. Эта стёбная статистика отражает горькую правду об отношении массового читателя к нашим нетленкам.

На «Нереальной новелле» солидная команда жюри — не только публикующиеся авторы, но и редакторы и даже кандидат филологических наук. Плюс ставят итоговые оценки преноминаторы, среди которых опять же есть редактор и администратор Фантасты.Ру. Вот чего нет, так это судейских договорняков. Каждый судья ставит оценки согласно своему мнению о тексте, итогом становится среднее арифметическое. А ещё у меня своя роль-маска «плохого полицейского»: «Предупреждаю: лютая вкусовщина, наезды на авторов, непотребная лексика». Меня саму на СИ так учили писать — через стёб над моими рассказами, пинки, через «придирки и нападки», которые «раскроют вам глаза на ваши недостатки» (с). Это не хейт, Виктория, это указание на дефекты вашей работы, представленной на конкурс. Если бы корона не вросла в ваш череп, вы бы это увидели. И вообще вам бы с вашей клеветой нужно встать в очередь за приснопамятным Грогом. Ведь это он счёл свои провалы на конкурсе происками «эмиграции». 

Эх…