Кем я был для тебя тогда? Санчо-оруженосцем? Личным бариста — «побольше сиропа в раф»?

Три звонка

Ты рассказывал байки о пряничном домике там, на крыше.
Затевал экстремальный пикник среди хищных антенн и голодных труб.
Я догадывался: ты свалился откуда-то свыше.
Для прогулок по плоскости — слишком бесстрашен и слишком крут.

Бесшабашный наездник ветров, покоритель облачных Эверестов,
Ты же клялся не выходить из окна в грозу!
Я ужасно злился на эти твои дурацкие жесты.
«Пустяки»?! Да разве ты думал, каково оно — ждать внизу.

Кем я был для тебя тогда? Санчо-оруженосцем?
Личным бариста — «побольше сиропа в раф»?
Тем, кто прикроет — от пули, толпы и тупых вопросов?
Тем, для кого ты прав, даже когда неправ?

Если бы вправду нам воздавалось по вере...
«Дело житейское», — так говорят, уходя?
Я наколот на гвоздь, на котором ты оставлял пропеллер,
И болит след в стене, оставшийся от гвоздя.

После первой тоска светла, после третьей печаль туманна.
Глупо дёргать за шнур — ты давно не слышишь звонка.
Но пока я помню тебя, я летаю над Вазастаном,
А потом реву, обнимая плюшевого щенка.

26—27.05.2026