Глава не ясно какая. Просто кусочек

Утро выдалось ясным и солнечным. С залива тянуло морем, запах этот смешивался с ароматом весенней зелени и сырой земли. На небольшом кладбище заливисто пели птицы. Они славили весну и новую жизнь, и им не было дела до небольшой группы людей, собравшихся у свежевырытой могилы.

Священник читал своё вечное «прах к праху», а лорд Джон смотрел на гроб и, к своему стыду, размышлял не о бренности бытия, а о дне насущном – поручение Гренвилла выполнить не удалось. Он опоздал найти майора Эсмонда, а бумаги, которые тот вёз с собой, скорее всего, сгорели. Вполне возможно, что их забрали с собой французы, но где их теперь искать?
У ворот кладбища показались две фигуры, тут же привлёкшие внимание офицера.

Грей без труда узнал Герду, служанку врача. Догадаться, кем может быть закутанная в чёрную вуаль дама в тёмно-синем дорожном платье, было нетрудно.
Он вздохнул и пошел навстречу.

Лорд Джон протянул руку миссис Эсмонд, и та оперлась на неё к явному облегчению Герды. Девушка явно боялась, что не удержит свою подопечную – больная едва стояла на ногах.

– Я ничуть не удивлён тем, что вы пренебрегли советом герра Бильрота… – сказал Грей вместо приветствия.

– Хорошо, что вы понимаете. Я не могла не прийти… – лицо скрывала вуаль, но по тихому, почти безжизненному голосу Джон предположил, что женщина много плакала – я хочу подойти…

Грей подвёл даму к могиле. «Вдова», произнёс он одними губами, и глава британской миссии подвинулся, чтобы уступить место у гроба. Священник посмотрел на леди с сочувствием и продолжил службу.

– Я хочу его увидеть! – голос женщины звучал так тихо, что Джон её еле расслышал.

– Не нужно. Погибшие при пожаре очень редко напоминают себя живых, – чтобы не мешать службе, он вполголоса увещевал, нагнувшись почти к самому уху, – Эдварду точно не хотелось бы, чтобы вы видели его таким. Хирург при осмотре обнаружил чудом сохранившуюся прядь волос, я потом передам её вам.

Миссис Эсмонд кивнула. Кажется, она закусила губу — он не разглядел под вуалью. Ни произнеся ни слова, вдова застыла каменным изваянием и остаток службы простояла не шелохнувшись. На минуту Грею показалось, что рядом с ним действительно стоит статуя, и что душу женщины на земле больше ничего не держит, и она уже почти покинула свою оболочку. Последняя мысль отозвалась в нём тревогой, но Джон усилием воли отогнал её в сторону.

Ему уже случалось видеть людей в глубоком отчаянии, и даже самому переживать подобное. Время лечит и не такие раны. Сейчас вдове обязательно нужно чьё-то присутствие рядом и искреннее участие. Это важно, даже если окружающим кажется, что их не замечают.

Священник завершил обряд. Гроб опустили в яму, и о крышку ударились первые комья глинистой земли. Через какое-то время закончили и могильщики, а зрители неторопливо потянулись к выходу с кладбища.

До этого момента миссис Эсмонд, казалось, не воспринимала происходящее вокруг, но вдруг её рука сильно сжала предплечья Джона.

– Оставьте меня одну… с ним – твёрдо произнесла она.

Грей послушался и отошел к воротам кладбища, но глаз с неё не спускал. Некоторое время женщина просто стояла, а потом нетерпеливым движением отбросила вуаль назад. Резкий порыв ветра подхватил легкую ткань, и она затрепетала у неё за спиной словно крылья ангела смерти. Джон слегка удивился сам себе – элегическое настроение ему обычно не было свойственно. Видимо, обстановка располагала.

Опустившись на колено, вдова возложила правую руку на могильный холм и замерла с опущенной головой. Похоже, что читала молитву. Закончив, женщина резко выпрямилась и встала, зажав в кулаке горсть земли. Сделав несколько неуверенных шагов в сторону выхода, миссис Эсмонд вдруг пошатнулась и стала оседать на дорожку.
Грей, который уже шёл ей навстречу, сорвался с места и побежал.

Сознания миссис Эсмонд всё же не потеряла, и даже успела подставить руки. Глинистый комок выпал из раскрывшейся ладони и подкатился к сапогам подбежавшего Джона.

— Что-то с ногами! – дама попыталась улыбнуться поднявшему её офицеру, но вместо небрежной улыбки лицо исказила гримаса.

Сама не осознавая, что делает, женщина вцепилась в Грея мёртвой хваткой, в голосе её звучала паника, а в глазах плескался животный страх – страх смерти или немощи.

В мозгу Джона мелькнула парадоксальная мысль, что это даже хорошо, что она боится за своё здоровье. Это значит, что ей не всё равно, и она не наложит на себя руки от отчаяния. Вот и славно. Хватит с Джона того, что ему ещё предстоит явиться к старому барону Эсмонду и сообщить отцовскому другу о смерти среднего сына. Не хватало ему ещё и трупа эдвардовой вдовы в придачу.

Грей огляделся в поисках врача, но герр Бильрот с кем-то разговаривал стоя спиной к ним. Недолго думая, Джон подхватил леди под колени и взял её на руки. Миссис Эсмонд миниатюрной не была – почти с него ростом. Однако волнения последних недель и рана сказались – женщина была невозможно худа и удерживать её на руках было нетрудно.

Кажется, этого она не ожидала, и покрасневшие от слёз серые глаза (Джон впервые обратил внимание на их цвет) уставились на него в изумлении.

— Полагаю, что у вас нервическая реакция – поспешил он объясниться, – сейчас я отнесу вас в карету, где герр Бильрот сможет вас осмотреть. И, прощу простить мне эту продиктованную обстоятельствами вольность, мне будет сподручнее, если вы будете за меня держаться.

Женщина последовала совету и обвила его шею руками. Ей пришлось прижаться к его плечу бледной щекой. Сукно парадного мундира с готовностью впитало слёзы и грязь. Отвлечённо подумав о том, справится ли Том смыть глину и отстирать шейный платок, лорд Джон осторожно двинулся к выходу с кладбища. Проходя мимо ворот, он услышал, как один из могильщиков скабрезно хохотнул и бросил товарищу.

— Кажется, вдове не долго быть безутешной…

За что немедленно получил увесистый подзатыльник от старшего товарища, а Грей понадеялся, что миссис Эсмонд этого замечания не слышала. Врач наконец-то обернулся и обратил на них внимание. Слава богу, у немца хватило деликатности увиденное не комментировать.

— Что случилось? — обратился он к Грею.

— Ноги подкосились — вдова уже достаточно успокоилась, чтобы ответить самой.

Грей взглянул на свою ношу и обратил внимание, что на её лицо вернулся румянец, а глаза вместо слёз метали молнии… «Видимо, услышала» — подумал Грей.

Гнев и раздражение понятны: подобные замечания могут повредить репутации молодой вдовы. А впрочем, какое дело леди до жителей этого городишки на задворках мира? Самое позднее, через неделю миссис Эсмонд отправится в Лондон, под опеку свёкра, или, скорее даже миссис Саттерфилд, тётушки Эдварда…

Похоже вдова разделяла мнение Джона и предпочла не обращать внимания на могильщиков. Когда Грей донес её до кареты и посадил вовнутрь, леди чинно поблагодарила офицера парой приличествующих случаю слов.

Джон пробормотал что-то положенное этикетом и уступил место доктору, который тут же с энтузиазмом принялся ощупывать ноги пациентки.

Грей подумал, что ступни миссис Эсмонд, скорее всего, должны считаться изящными, и откланялся – у него сегодня была ещё пара дел.