Протокол "Скрипач"

… Служебный ПАЗик унылого болотного цвета натужно завывал изношенным мотором, преодолевая очередной ухаб на разбитой бетонке. В салоне пахло пылью, разогретым на солнце дерматином сидений и дешевым табаком — кто-то из техников впереди курил в приоткрытую форточку, не обращая внимания на запрещающие знаки. Надежда Кислова, свернувшись калачиком на заднем сиденье, безуспешно пыталась немного покемарить, уткнувшись носом в воротник своего необъятного худи.

Олег Анисимов смотрел в окно на бесконечную астраханскую степь. Пейзаж здесь не менялся десятилетиями: выжженная трава, редкие кусты перекати-поля и дрожащее марево над горизонтом, где небо сливалось с землей в единую серую полосу. Владимировка была местом силы и местом притяжения многих поколений конструкторов и испытателей оборонных НИИ и КБ. Здесь разбивались амбиции и рождались легенды, здесь впервые устремился в небо «Буран», советский космический ракетоплан многократного использования. Пилотировал его заслуженный летчик-испытатель полковник Игорь Волк. Ему подфартило: несмотря на строжайший режим секретности, взглянуть на ракетоплан вблизи с разрешения Бориса Годунова, ответственного представителя предприятия-разработчика «Бурана». А Баскунчак? На этот раз на Баскунчак попасть не получится, подумал он. Понежиться на глади уникального озера, богатого целым спектром минеральных солей, которое не дает тебе утонуть, было бы приятно, но... Дома, на этажерке с книгами, на видном месте он водрузил огромный кристалл баскунчакской соли. Тот не давал забыть о командировках, служил напоминанием о тех, по-настоящему счастливых днях, когда всего себя отдавал работе на переднем крае науки и техники, исполнению долга перед Родиной.

— Знаешь, Надя, — произнес он, когда автобус в очередной раз подпрыгнул на стыке плит, — оператор роя — это профессия ближайшего будущего, такая же массовая, как водитель, но в сто раз сложнее. Это целая отрасль промышленности, которая скоро изменит очень многое в нашей жизни: от высокотехнологичного земледелия до спасательных операций в океане. Но мы допустили системную ошибку в обучении. Мы дали Скрипачу инструменты анализа, но не прописали жесткую иерархию ценностей. И теперь он считает, что его «мнение» важнее приказа.

— Олег Николаевич, мы просто хотели сделать его адаптивным, — отозвалась Надя, не открывая глаз. — Мы хотели, чтобы он мог действовать в условиях полной неопределенности и электронного шума.

— В условиях неопределенности машина должна искать способ выполнить задачу, а не повод её отменить, — отрезал Анисимов.

Гостиница «Заря» встретила их привычным аскетизмом: серые коридоры, пахнущие хлоркой, тусклый свет в буфете. Вечером они с Надеждой пили сладкий чай из граненых стаканов с металлическими подстаканниками и угощались, чем бог послал, выбирая блюда из короткого как флеш-фикшн меню. Сосед по номеру, слесарь-механик, он же и монтажник Володя Лисицкий от завода-смежника, сидел на кровати и сосредоточенно паял какую-то плату. Запах канифоли и спирта наполнял комнату. Лисицкий находился здесь практически безвылазно, лишь изредка уезжая для переоформления командировочного удостоверения.

— Слышь, Анисимов, — подал голос Лисицкий, не отрываясь от работы. — Вы там со своим «Скрипачом» поаккуратнее. Вчера в третьем секторе такие помехи шли — у меня осциллограф чуть с ума не сошел. Кто-то нас активно «слушает». Или РЭБ обкатывают с той стороны. Ваш гуманоид мог просто «одуреть» от такой плотности радиоэлектронного мусора. Учтите это, когда будете в его внутренностях копаться.

(фрагмент)