Майский опросник: день 28-й

Стены Цитадели Безопасности сочились сыростью магического тумана, но внутри кабинета Директора Грейнджер воздух был сухим и наэлектризованным. На каминной полке мерно тикали часы, отсчитывая секунды до рассвета — часа, когда вступали в силу очередные приговоры.

Драко вошел без стука, неся в руках не отчеты, а поднос с едой и флакон восстанавливающего зелья. Он видел, как Гермиона сидит, уткнувшись лбом в сцепленные пальцы, а перед ней дрожит призрачный свет палантира с записью допроса.

— Грейнджер, если ты сейчас не поешь, я заставлю легионеров кормить тебя насильно, — негромко произнес он, ставя поднос на край заваленного бумагами стола. — Это будет крайне неловко для твоего авторитета «Стальной Леди».

Гермиона медленно подняла голову. Ее глаза были красными от бессонницы, а кожа казалась почти прозрачной.

— Я только что подписала приговор Джастину Финч-Флетчли, Драко, — прошептала она. — Мы нашли его в подпольной типографии. Он печатал инструкции по созданию магической кислоты. Джастин... Мы вместе учились на одном потоке.

Драко обошел стол и встал за ее спиной. Он не решился коснуться ее плеч — слишком хрупкой казалась эта невидимая преграда между ними — но его присутствие ощущалось как холодная, надежная стена.

— Финч-Флетчли не просто печатал листовки, Гермиона, — его голос стал жестким, резонируя с тишиной комнаты. — Эта кислота предназначалась для системы охлаждения портала в жилом секторе. Ты спасла жизни сотен семей, включая детей. Ты хочешь, чтобы я принес тебе статистику их смертей для сравнения?

— Нет, — она резко выдохнула и откинулась на спинку кресла. — Я просто... иногда я забываю, как звучит смех. В этом здании только гул аппаратуры и крики тех, кто не хочет говорить.

Драко все же положил руку на ее ладонь, лежащую на столе. Его пальцы были холодными, но хватка — уверенной. Гермиона не отстранилась. Напротив, она перевернула руку, переплетая свои пальцы с его.

— Ты знаешь, что говорят в министерских кулуарах? — Драко едва заметно усмехнулся. — Что мы с тобой — идеальный союз по расчету. «Чистокровный клинок и маглорожденный разум». Отец в восторге. Он считает, что я наконец-то нашел женщину, которая способна заставить меня подчиняться.

Гермиона слабо улыбнулась — впервые за несколько недель. — А что думаешь ты?

— Я думаю, что мы — единственные два человека в этом проклятом мире, которые знают, каково это — нести на себе печать предателя, — он наклонился ниже, так что его дыхание коснулось ее виска. — Твои друзья ненавидят тебя за то, что ты их судишь. Мои — за то, что я служу тебе. Мы одни, Грейнджер. В самом центре этого ада, который мы называем Порядком.

Гермиона повернула голову, их лица оказались в опасной близости. В его серых глазах она видела не только отражение своей жестокости, но и понимание, которое не мог дать ей ни Гарри, ни Джинни. Драко не судил ее. Он делил с ней эту ношу, слой за слоем снимая с нее необходимость оправдываться.

— Драко... — она произнесла его имя так, словно пробовала на вкус давно забытое заклинание. — Если завтра всё это рухнет, если радикалы прорвутся... что ты сделаешь?

— Я убью их всех, Гермиона, — просто ответил он, и в его голосе не было ни капли бахвальства, только констатация факта. — Но я не позволю им коснуться тебя. Не потому, что это мой приказ. А потому, что без тебя в этом мире останется только тьма и безумие. Ты — единственный свет, который я еще узнаю.

Она потянула его на себя, и в этом поцелуе не было нежности — лишь отчаяние, горечь и яростная потребность почувствовать, что они еще живы среди мертвых цифр и смертных приговоров. Драко обхватил ее лицо руками, словно пытаясь защитить ее от всего мира, а Гермиона вцепилась в его офицерский мундир, находя в холодной серебряной отделке свою единственную опору.

Когда они отстранились друг от друга, в кабинете снова воцарилась тишина, но она перестала быть давящей.

— Мой отец будет доволен, — Драко поправил растрепавшуюся прядь её волос. — Но он никогда не узнает, что это не политика.

— Это выживание, — ответила Гермиона, снова беря в руки перо. Её взгляд стал ясным и твердым. — Иди, офицер Малфой. У тебя впереди ночной патруль. И не забудь отчет по Финч-Флетчли. Я хочу, чтобы всё было безупречно.

Драко выпрямился, щелкнул каблуками и отдал честь, но в его глазах промелькнула искра, понятная только им двоим. — Слушаюсь, Директор Грейнджер.

Он вышел, а Гермиона снова склонилась над папками. Теперь, когда тень Драко была рядом, чернила на смертных приговорах казались ей не такими черными, а груз ответственности — чуть более подъемным. Слизерин и Гриффиндор окончательно сплелись в один стальной узел, затянувшийся на горле сопротивления.