Законы

Сообщение пришло днём: «На 24 часа все законы отменены».

Никто не поверил. Но через час полиция не брала трубку. Через два — скорая. Через три — военные ушли с улиц. Город остался сам по себе.

Сначала люди просто брали еду из магазинов. Смеялись. Катались на чужих машинах.

К ночи смех пропал.

Она сидела дома, прижавшись к стене. За окном горели машины. Кто-то кричал. Кто-то стучал в чужие двери. Соседка снизу закричала один раз — и больше не было слышно.

На второй день кончилась вода. Она вышла в подъезд.

На лестнице сидел сосед из 45-й квартиры. Раньше он всегда помогал с сумками, улыбался, желал доброго утра. Сейчас он сидел с чужой курткой в руках. Куртка была женщины с третьего этажа.

Он увидел её и улыбнулся. Так же тепло, как раньше.

— Ты как? — спросил он. — Всё хорошо?

Она не ответила. Быстро прошла мимо.

Ночью он стучал в её дверь. Сначала тихо. Потом громче.

— Открой, — сказал он ласково. — Я же хороший. Ты меня знаешь.

Она смотрела на щель под дверью. Видела его пальцы. Он пытался поддеть дверь ногтем. Она отползла в угол и просидела там до утра.

На третий день телефон зажужжал.

Сообщение: «Законы вернулись. Полиция на местах. Всех, кто нарушал закон, ждёт наказание. Никаких поблажек».

Она выглянула в окно. Во дворе стояли чёрные машины. Ни сирен, ни мигалок. Из машин выходили люди в форме.

Сосед из 45-й выбежал в подъезд с белым лицом. Он хотел что-то сказать, но его перебили.

— Гражданин, вы обвиняетесь в преступлениях, совершённых в эти три дня, — сказал полицейский спокойно. — Пройдёмте.

— Но я выживал! — закричал сосед. — Мне пришлось! Все так делали!

Полицейский посмотрел на него. Ни злости, ни жалости.

— Не важно, зачем. Закон есть закон. Ответят все. По очереди.

Соседа увели. Потом кого-то ещё. Потом ещё. Хлопали двери машин. Потом всё стихло.

Она осталась одна.

Выглянула в окно ещё раз. Машины уехали. Двор был пуст.

Но посреди двора стоял человек. В старом сером костюме. С широкими лацканами. Он смотрел прямо на её окно. Не моргал.

Она замерла. Она никогда не видела его раньше.

Он медленно поднял руку. И помахал ей. Как старому знакомому.

Она отшатнулась от окна. Когда снова выглянула — его не было.

На стекле снаружи кто-то написал пальцем три слова:

«А ты? Ты как?»

Она села на пол. Законы вернулись. Полиция работает. Суды будут судить.

Но этот человек в сером не боится. Потому что он не нарушал закон. Он сам — закон. Который не пишут в книгах. Который приходит тихо. И смотрит. И никогда не моргает.

Она слышит шаги на лестнице. Не тяжёлые, не форменные. Тихие. Старые. Как будто кто-то в старых ботинках поднимается к ней.

Шаг. Пауза. Шаг.

Стук в дверь. Очень вежливый. Один раз.

— Здравствуйте, — говорит голос из-за двери. — Можно войти? Я по закону.

Она молчит.

Пауза.

— По тому самому, — добавляет голос. — Который всегда работает.

Она сидит на полу и не дышит.

Законы вернулись три дня назад.

Но ей кажется, что для неё они не вернулись. Никогда.