Субботний отрывок: Семираг и Круциатус

— Это не просто рана в разуме, — голос Морейн сорвался на шепот, когда она обернулась к Гарри, стоявшему в тени у входа. — Семираг наложила «Узел Скорби». Это чудовищная конструкция из Саидар и Духа, вплетенная в саму нервную систему. Каждый поток боли связан с жизненно важными центрами мозга. Если я попытаюсь распутать его вслепую, если допущу хоть малейшую ошибку в резонансе — разум Джинни просто выгорит. Она умрет в тот же миг, осознавая, что ее убиваем мы. Я не могу... я не имею права рисковать так сильно.

Гарри Поттер не ответил. Его лицо, освещенное лишь холодным мерцанием магических приборов, напоминало посмертную маску. Он медленно перевел взгляд на центр зала, где в адамантиевых оковах, прикованная к монолиту из черного камня, стояла Семираг.

Отрекшаяся выглядела так, словно находилась на светском приеме, а не в допросной камере самого защищенного бастиона в мире. На ее лице не было ни капли пота, ни тени страха. Даже лишенная доступа к Источнику, она излучала ауру такого подавляющего превосходства, что легионеры охраны старались не смотреть ей в глаза.

— Ты зря тратишь время своей подруги, — произнесла Семираг, и ее голос, бархатистый и глубокий, эхом отразился от сводов. — Плетение стабилизировано моим собственным отпечатком воли. Только я могу ослабить узлы, не разрушив ткань. Но я этого не сделаю.

Драко Малфой, чье терпение давно выгорело дотла, шагнул к ней. В его руке была зажата палочка, кончик которой искрился от избытка темной энергии. — Круцио! — выкрикнул он, вкладывая в заклинание всю свою ненависть к этому существу и страх за Джинни.

Заклинание ударило Семираг в грудь. Ее тело натянулось под действием пыточного проклятия, жилы на шее вздулись, но она не издала ни звука. Она смотрела прямо на Драко, и в ее глазах читалось не страдание, а холодное, почти научное любопытство. Когда Драко, задыхаясь от напряжения, опустил палочку, Семираг лишь слегка поправила плечо, насколько позволяли цепи.

— Любопытно, — сухо заметила она. — Твое заклинание воздействует на болевые рецепторы через стимуляцию нервных окончаний магическим импульсом. Весьма... примитивно. Амплитуда колебаний слишком предсказуема. Если хочешь знать, Малфой, я создавала плетения, которые вызывают ощущение, будто кости превращаются в кипящий свинец, сохраняя при этом сознание ясным. Твой «Круциатус» по сравнению с моими методами — не более чем покалывание крапивы. Можешь продолжать, если это помогает тебе справиться с твоим ничтожным чувством вины. Я просто буду анализировать твои ошибки.

Гермиона Грейнджер подошла к столу, на котором стояли пустые флаконы из-под сыворотки правды. Ее руки дрожали. — Мы перепробовали всё, Гарри. Сыворотка Снейпа не берет ее — она просто изолирует токсины в своей крови силой воли, даже без магии. Легилименция... — Гермиона с ужасом посмотрела на Семираг. — В ее голове нет мыслей, которые можно перехватить. Там только бесконечная, ледяная тьма и геометрические расчеты боли. Она не сопротивляется нам — она нас просто не замечает.

Семираг перевела свой бездонный взгляд на Гарри Поттера. — Ты думал, что захватил мастера боли? Нет, Поттер. Ты привел в свой дом ту, кто сама является болью. Каждая секунда, которую ты тратишь на эти жалкие попытки сломить меня, приближает момент, когда «Узел Скорби» в голове твоей жены затянется окончательно. Она умрет, зная, что ты смотрел мне в глаза и не смог ничего сделать. Это и есть мой истинный шедевр.