Я читал книгу «Тег #Студенты»

Два автора, не считая нейросеть… но два… хотя если судить по плодовитости, то там их может и поболее будет… «негров», да называйте их как хотите… от этого суть не меняется… но два… правда, два… но суть не меняется… хотя два… или три… или нейросеть… но суть.

Сейчас уже не отличишь: где человек писал, а где просто «сгенерируй мне попаданца в студенты, чтоб бабла накапало». Соавторы… Цех… Конвейер… Рубят бабло – как капусту, как ту самую стипендию, которой никогда не было… правда, рубят… хотя стипендии не было… зато рубят… но стипендии не было… поэтому рубят.

Возможно, именно поэтому довольно интересная идея читается больше как китч или стёб… хотя идея интересная… но китч… правда, интересная… но стёб… то есть, интересная, но стёб… выходит рассказ, когда правое полушарие не в курсе того, что писало левое… полушария, понимаете, не в курсе… хотя они в одной голове… но не в курсе. Вот и выбирай.

Сижу, читаю. И думаю: зачем? Зачем вы это сделали, Яны и Ники? У вас же двенадцать книг про Воронцова! Двенадцать! Про таксиста Форбс… правда, Воронцов – таксист? Или Форбс? Но двенадцать… Вы быстрее пишете, чем рокеры пиво пьют… а рокеры пьют быстро… но вы быстрее… хотя рокеры – они с перерывами… а вы без перерывов… двенадцать книг, понял? Не все поняли, но я понял.

Ладно. Текст. Тег, решёточка, студенты… В аннотации: «Они были успешными и состоятельными… Однажды стали студентами в своём прошлом… Или не своём?» Тишина. Пауза. Это, понимаете, как если бы я проснулся олигархом, а потом – раз! – и на зачётке тройка по сопромату. И не понять: плакать или смеяться? Сразу вспомнилось «Достать чернил и плакать»… но там поэт, писатель… а тут цеховики… цеховики с нейросетью… плакать или смеяться? Но плакать… хотя смеяться… зато плакать.

Если с ГГ мужского пола – Артём, он же гений футбола и сисадмин от бога – всё понятно… он, так сказать, местный товарищ… ну мелкие недочёты оставим на радость заклёпочникам и психосоматике… но он гений футбола – и сисадмин… хотя гений футбола не пишет код на Питоне… но пишет… и управляет небольшим коллективом… хотя гений футбола… но Питон… то есть он гений футбола, который профессионально разбирается в сетях… но это сплошь и рядом у многих авторов… можно и похлеще найти заскоки… но заскоки – они и есть заскоки. Хотя сплошь и рядом.

А вот с героиней, Мариной, творится какая-то хрень… прям диагноз можно ставить. Она москвичка из упакованной семьи… но тут у неё память о жизни в Тюмени проскакивает… то есть москвичка, но Тюмень… хотя упакованная семья, но Тюмень… словом, хрень полная с привкусом крепко заваренной нейронки. ("Гудвин стоял в лесах… грязь, арматура, плакат «Здесь будет торговый центр, открытие – СКОРО»… в моём прошлом я туда ходила десятки раз… но сейчас – стройка… то есть ходила, но не ходила… стройка, но десятки раз… «Ну, привет тебе из будущего, бетонный ты мой…»" – пишет автор. А кто это говорит? Марина? Или нейросеть? Или Тюмень? Или Москва?)

Кто из вас помнит, как Шарапова сыграла первый круг в Майами? Я думаю, сейчас половина не вспомнит вообще, кто такая эта Шарапова… а Марина помнит… Может потому что она Марина… ГГ помнит… хотя ГГ – это Артём… но про Марину… то есть Артём помнит про Марину… или Марина помнит про Шарапову? Тут точно без пивасика разобраться сложно.

Жизнь её побросала… я сижу, конспектирую уже пять мест работы выцепил… и это либо от того, что она токсичная стерва… либо некомпетентная дура… либо от того, что нейросеть запуталась в показаниях. Но мнится мне, что к концу книги этих мест будет за сотню другую… то есть пять, но сотню… хотя пять… зато сотню… правда, к концу… но пять уже есть.

Дальше – больше. Курс доллара другой… президент США другой… а мячи залетают в то же время в те же ворота, от тех же игроков, как электрички по расписанию… то есть доллар другой, а мячи – те же… президент другой, а минуты – те же… Кажется, авторы матбазу не учили от слова совсем… с другой стороны – а зачем? Пипл хавает. Да, кстати, странно: что президента США первым делом проверять полезли, а не России… это я вам скажу – звоночек. Не удивлюсь, если авторы работают из Батуми или Еревана… или вообще этот автор – авторский проект… вот такой каламбурщик… скажем, этакий Кузьма Прутков нашего времени на минималках… то есть Прутков, но на минималках… хотя Прутков – он и есть Прутков… но минималки.

Аршавин. Вы вдумайтесь: Аршавин в Арсенал не попал. Не попал, понимаете? Играет, судя по оговоркам, в ЦСКА… а счёт, счёт тот же. Минуты те же. Два-один, семьдесят восьмая минута. Теория вероятности, товарищи, рыдает навзрыд… рыдает, уткнувшись в стол. Теория относительности – с ней. Кот Шрёдингера – тот вообще сидит в ящике, и он и не жив, и не мёртв, и в Арсенале, и в «Зените», и на задворках футбольного мира – одновременно. И плачет. Тремя слезами. А с какой стати тремя? То есть одной мало? Но три… хотя счёт два-один… две слезы забили? И одна пропустили? Или кот плачет за Аршавина? Я перечитываю абзац. Потом другой. Тишина. Потом опять тишина. Где логика? Её украли. Вместе с Аршавиным. Вместе с котом.

В общем, книга, дорогие мои, – это такой памятник человеческой плодовитости и нейросетевому братству… памятник, правда… хотя памятник – он обычно из бронзы… а этот из текста… но зато двенадцать книг… читать – чтобы убедиться: утро вечера мудренее, но не в этом случае… утром вы проснётесь, а Аршавин всё равно не в Арсенале… а кот Шрёдингера всё равно плачет… и я с ним.

Рекомендую? Нет… хотя можно… но нет… зато прочитать – можно… если есть чем закусить… и запить… и если вы готовы услышать, как плачет теория вероятности… тихо так, но с надрывом… то есть тихо, но надрывно… хотя тихо – не надрывно… зато надрывно, но тихо. Вот и выбирай.

Не все поняли, но некоторые поняли. Хотя не все. Ну пошли. Не знаю куда. Но надо идти. Хотя некуда. Уже три часа ночи – надо бежать… а Аршавин всё не в Арсенале… а кот всё плачет… а бабло всё рубят… а нейросеть всё пишет… а я всё читаю. В том-то и всё дело.
P.S.:
А, да, совсем забыл. А вы знаете, что будет, если написать авторам вежливо, по-человечески: «Уважаемые Яны и Ники, вот тут у вас Аршавин в ЦСКА играет, а счёт лондонский. И модем в 2005-м — это, знаете, как гужевой транспорт при аэропорте. Ну, бывает, ошиблись»? Вопрос риторический, конечно. Знаете, что будет?

Да ничего не будет. Сначала — тишина. Потом — бан. Тишина, понимаете? Такая гробовая, пока не забанишь. А почему бан? А потому что. Без объяснений. Вы же смеете сомневаться! Вы же не хвалите! Вы же... ну, вы же правы, но это неважно.

И сидит он такой, автор этот, на своём конвейере. Двенадцать книг про Воронцова написал — и что? А вы ему про логику. А ему про бабло. Бабло не пахнет, а критика — пахнет. Пахнет проблемами. Поэтому проще нажать кнопку «забанить». Раз — и нет читателя. Нет проблемы. Теория вероятности по этому поводу уже не плачет. Она просто лежит в отключке. Кот Шрёдингера и тот в шоке — его забанили вместе с ящиком. И он уже не жив, не мёртв, а просто в чёрном списке.

Вы думаете, это звоночек? Нет, дорогие мои. Это не звоночек. Это симптом. Симптом, когда правое полушарие не просто не в курсе, что делает левое. А когда они оба в сговоре против того, кто это заметил. Банить за указание на ошибки — это вам не альтернативная история. Это клиническая история болезни под названием «плодовитость, помноженная на паранойю».

Так что вот вам полная картина. Аршавин не в «Арсенале». Модем гудит, но интернета нет. Логику украли, а кота забанили. И вы, если решите написать что-то умное, кроме «спасибо, великие», готовьтесь получить бан. Не звоночек, нет. Симптом. И он всё прогрессирует. Ну пошли, что ли? Хотя некуда. Уже банили. И не раз. В том-то и всё дело.
P.S.S: И да — обложка там забавная. Как будто Ник Тарасов смотрит на Яна Громова и думает: «Ну и зачем мы это написали?»