Главная дыра Мира Полудня

Давайте продолжим разговор о Мире Полудня Стругацких. В прошлой статье мы разобрались, что в нем нет остального мира — только Россия и отдельные беженцы из других стран. Каждый объясняет это по-своему: кто-то — особенностями литературы (писатель пишет о том, что знает), кто-то — всемирной катастрофой («Гудбай», как сказал Крылов), а кто-то даже культурной гегемонией России: космический рывок шестидесятых привел к созданию спутников, интернета, компьютеров, а затем и всеобщей сети.

Но вот другую особенность мира Полудня так просто не объяснишь — там нет политических партий. Вообще. Верховный совет состоит из атомизированных врачей и учителей, не способных заниматься сложными и долговременными проектами.

— В СССР тоже не было политических партий, — скажет мне внимательный читатель.

— И куда это привело? — отвечу я.

Политические партии необходимы — это единственная возможность общества противостоять узурпации власти очередным старикашкой. В России этого нет, поэтому вся российская история — это метание из стороны в сторону. Русские отдают всю власть случайно оказавшемуся у руля лидеру, лишенный сдержек тот съезжает с катушек, страна, напрягая все силы, занимается ерундой; потом лидер умирает, наступает коллапс власти, и все начинается заново — только уже в другую сторону. И снова. И еще раз.

Чтобы избежать этого, в стране должны существовать противовесы — организации, способные осуществлять долговременные проекты. Управляемые коллективно, они переживают смертных лидеров и сохраняют влияние на протяжении веков. Такими институтами historically были церковь и политические партии. Трагедия России в том, что церковь у нас является частью государства, а политических партий фактически нет.

Вот поэтому мы и живем так, как живем: от смуты к смуте, через оттепели и обнуления рубля. И главный вопрос, которым мы задаемся, глядя на мир Стругацких: почему там не происходит то же самое?

Лучше всего на этот вопрос отвечают сами братья.

В их последнем, так и не написанном романе «Белый Ферзь» Максим Каммерер, отвечая на вопрос о том, как у них все устроено, начинает рассказывать о высокой Теории Воспитания, об Учителях, о тщательной кропотливой работе над каждой детской душой...

Абориген слушает, улыбается, кивает, а потом замечает, словно вскользь:

— Изящно. Очень красивая теория. Но, к сожалению, абсолютно не реализуемая на практике.

И пока Максим смотрит на него, потеряв дар речи, абориген произносит фразу, ради которой братья Стругацкие до последнего хотели все-таки написать этот роман:

— Мир не может быть построен так, как вы мне сейчас рассказали, — говорит абориген. — Такой мир может быть только придуман. Боюсь, друг мой, вы живете в мире, который кто-то придумал — до вас и без вас, — а вы не догадываетесь об этом...

По замыслу авторов эта фраза должна была поставить последнюю точку в истории Максима Каммерера. Она должна была завершить весь цикл о Мире Полудня. Стать итогом целого мировоззрения. Эпитафией ему. Или — приговором?

Ну а я, подводя итог, повторю свою старую мысль: задача построения мира Полудня — или коммунизма по Марксу — вполне решаема. Только решать ее нужно не через социализм, а через капитализм.

Социалистический путь — концентрация денег и власти в руках государства — всегда приводит к появлению стандартного суперэгоцентриста. Он загребет все материальные ценности, до которых сможет дотянуться, а потом свернет пространство, закуклится и остановит время.

К отмиранию государства ведет другой путь — через политические партии, прямое народовластие, развитие гражданского общества, создание независимых институтов суда и прессы.

Уже сейчас средний американец или европеец может годами жить, почти никак не взаимодействуя с государством: оно не лезет к нему ни в спальню, ни в библиотеку, ни в кошелек. Не призывает на фронт и не отключает интернет.

А что думаете по этому поводу вы?