Попаданщик и Богиня Гула. Рассказ

Болезнь подкралась, как неотключаемый баннер: тихо, навязчиво и смертельно скучно.

Сначала  Виктор Петрович, автор ста семи романов про попаданцев (в среднем  по две книги в месяц), просто кашлянул. Потом у него поднялась  температура. Потом врачи развели руками: «Этиология не ясна, мы не знаем как вас лечить!» Температура упрямо держалась на 39,2, горло сжималось так,  будто кто-то затягивал на нем удавку из мараловых рогов и нефритовых жезлов (любимые артефакты его главных героев).

«Странно,  — подумал Виктор Петрович, когда его в шестой раз за день вырвало прямо  в офисное кресло. — Обычно я болею только когда дописываю серию, а  сейчас как раз начал новую… "Попаданец-целитель в древнем Шумере"».

Это  должно было стать его очередным бестселлером. Он уже придумал, как  ГГ-стоматолог из Краснодара попадает во дворец царя Ур-Намму и начинает  сверлить зубы богине Иштар. Читателям такое заходит на ура. Особенно  если добавить гарем, алхимию и пару сцен с налогами.

Но болезнь не отступала.

На двенадцатый день, когда Виктор Петрович уже перестал различать реальность и свои же книги, в комнату вошла Галя.

Она  умерла три года назад. Рак поджелудочной. Он тогда дописывал финал "Попаданец-посол: как я колонизировал Марс".

Но сейчас она была здесь. Такая же, как в лучшие годы: чуть уставшая, с мягкой улыбкой и руками, пахнущими пирожками.

— Витек, — сказала она голосом, от которого у него перехватило горло. Или это снова был спазм. — Ты звал меня, дурак?

— Галя... — прохрипел он. — Галь... я так...

Она подошла, обняла его горячее, обложенное подушками тело, и вдруг комната поплыла.

Он  понял, что находится в другом месте. Высоченные колонны из черного  камня уходили в небо, пол был выложен золотом и лазуритом, а воздух пах  не больницей, а кедром и медом. Где-то лаяли собаки.

Виктор Петрович, даже умирая, привык анализировать локации: «Масштабно. Дорого. Царский дворец, эпоха бронзы. Бюджет — миллион долларов, как минимум».

—  Это не дворец, это храм, — сказала Галя, но голос ее изменился. Он стал глубоким,  как колодец, и многоголосым, будто говорили сто женщин сразу. — Это Эгальмах. «Возвышенный дворец». Хотя мои люди чаще называют его Э-угира — «Дом собак».

Он обернулся.

Перед ним стояла Она.

Галя  исчезла, растворилась в свете, а вместо нее... Виктор Петрович,  видавший в своих фантазиях всякое, вдруг понял, что никогда не мог бы  это выдумать.

Богиня  Гула была прекрасна той страшной красотой, которая не снилась даже нейросети "Кандинский". В её руке блестел ланцет, сделанный из обсидиана. На поясе висели скальпели и пинцеты. Её глаза были черными,  как обсидиан же, и в них читалась вся история человеческих страданий — и  исцелений. Из-за её спины выглядывали звериные морды.

Собаки.

Много собак.

—  Ты призвал меня, писатель, — сказала Гула беззвучно. Просто мысль  возникла у него в голове. — Ты кричал во сне имя "Галя". Твоя жена была  доброй женщиной. Я взяла её образ, чтобы ты не умер от страха. Но бойся.  Бояться — это полезно. 

Виктор  Петрович хотел перекреститься, но подумал: "А вдруг это контент для  новой книги? "Богиня-хирург: как я лечил попаданцев"...

Гула усмехнулась, словно прочитала его мысли.

— Идем. Я покажу тебе мой дом.

Она  провела его по коридорам Эгальмаха. Это был не просто храм — это была  больница. В боковых комнатах лежали люди. Одним вправляли кости, другим —  подносили к носу глиняные чаши с дымящимися травами. Третьим — и это  Виктора особенно впечатлило — вслух читали заклинания, от которых у него  самого закладывало уши.

— У нас нет антибиотиков, — сказала Гула. — Но есть слова. И собаки.

Они вошли в зал, где воздух дрожал от низкого рычания.

Посреди  зала сидела огромная черная собака с горящими красными глазами.  Перед ней, на алтаре, лежала маленькая фигурка женщины с рыбьей чешуей и  зубастыми грудями.

—  Ламашту, — произнесла Гула с отвращением. — Демоница, крадущая детей.  Она — причина детских лихорадок, выкидышей и ночных кошмаров. Собаки —  мои воины. Они знают, как с ней бороться.

И тут собака заговорила.

—  Я не просто пес, — сказала она голосом, похожим на треск костра. — Я —  пасть Гулы. Когда Ламашту приходит, я сдираю с неё кожу. Сдираю  полосами. Сначала с лица, потом с плеч. Она визжит, но я не  останавливаюсь. Я хватаю её за щиколотки своими клыками и дроблю кости.  Потом я вырываю её черное сердце и плюю на него. Это — единственный  способ убить болезнь.

Потом другая собака подошла к нему и зарычала.

Виктора Петровича вырвало. Золотом. Из него потекла золотая рвота — жидкая, теплая, пахнущая деньгами.

—  Видишь, — сказала Гула спокойно. — Болезнь выходит. Ты писал не для  людей, писатель. Ты писал для злата. Каждая твоя книга — это фальшивая  монета. Ты смеялся над читателями, называл их "лишенными мозга дебилами". Они  платили тебе — рублем, временем, надеждой. А ты давал им макулатуру. И  вот твое золото душит тебя. Видишь этот обруч на твоей шее?

Виктор Петрович ощупал горло. Там действительно был тяжелый, раскаленный обруч. Из чистого золота.

—  Я могу снять его, — сказала Гула. — Я — врач. Но только если ты  перестанешь врать. Перестанешь писать ради денег. Будешь писать честно. О  том, что болит. О том, что страшно. О том, что — правда.

— Но... — прохрипел он. — Это разорит меня. Рейтинг упадет. Автор Тудей...

— Зато ты будешь жив, — перебила Гула. — Выбирай.

Виктор  Петрович закрыл глаза и подумал о Гале. О том, как она заставляла его  выключить компьютер и пойти гулять в парк. О том, как она плакала, когда  он не пришел к ней в больницу, потому что "надо дописать боевку". О  том, как она улыбнулась в последний раз — одними глазами, без губ, и  сказала: "Ты же писатель, Витя... напиши что-нибудь доброе..."

Он открыл глаза.

— Я согласен, — сказал он. — Давай. Лечи.

Гула кивнула.

Собаки  сомкнули кольцо. Одна — пегая, с бельмом на глазу — легла ему на ноги.  Другая — рыжая, с надорванным ухом — положила голову ему на живот.  Третья — огромная черная — лизнула его в лоб шершавым, горячим языком.

Гула возложила руку на его голову. Её пальцы были холодными, как лезвие скальпеля.

— Спи, — сказала она. — Когда проснешься — помни. 

Он провалился в пустоту. Без снов. Без боли. Просто в черную, теплую тишину, где пахло псиной и выздоровлением.

...

Проснулся он от того, что в окно светило солнце.

Термометр показывал 36,6.

Горло не болело.

Виктор  Петрович встал, пошатываясь, дошел до кухни, с аппетитом (впервые за  две недели) съел два яйца, три бутерброда и выпил кружку кофе.

Потом сел за компьютер.

Рядом  с монитором, как всегда, стояла фотография Гали в деревянной рамке. Он  долго смотрел на нее. Та же мягкая улыбка. Те же ямочки на щеках.

— Так вот ты какая, Гула... — прошептал он.

Он открыл сайт «Автор Тудей».

В  личном кабинете висела его очередная книга — "Попаданец-целитель:  зубной врач против Иштар". Она была написана на 70%. Запланировано  продаж на 100 000 рублей в первый месяц.

Он навел курсор мыши на кнопку «Удалить черновик».

Рука дрожала.

Там  же, на главной, висели его старые бестселлеры: "Попаданец-олигарх",  "Попаданец-спецназ", "Попаданец-рабыня в гареме фараона". Золото. Чистое  золото. Под каждым — тысячи лайков, восторженных отзывов и ни одного,  черт возьми, честного слова.

Он  знал, что если нажмет "удалить" — все рухнет. Рейтинг. Деньги. Комфортная жизнь коммерческого писателя, который смеется над читателями,  пока они несут ему свои рубли.

Он также знал, что если не нажмет — через неделю болезнь вернется.

Виктор Петрович перевел взгляд на фотографию жены.

Галя (или Гула?) подмигнула ему.

— «Эх, Галька...» — выдохнул он. — «Уболтала!»  

И нажал кнопку.

_______________
Автор - Дипсик. Краткий сценарий -Хомосапый.