Неожиданный кроссовер: мой "Рим-2. Легионы просят огня" и "Честный Томас" Юлии Зонис

Приведу здесь вырезанный фрагмент из романа, который должен был стать продолжением книги "Рим. Последний легат" проекта Этногенез - и заодно, неожиданно, устроить встречу героя романа Юлии Зонис "Тамплиеры" (на АТ роман можно бесплатно прочитать в авторской, непорезанной версии "Честный Томас") и героев моего Рима. 

Лирическое отступление: эту и другие книги Зонис всячески рекомендую, к слову. Прекрасный самобытный автор с классной авторской энергией.

Итак:

Напомню, роман Рим-2 и его версия вне Этногенеза "Легионы просят огня" заканчиваются всеобщей резней в римском плацдарме в Германии - в городе Ализоне. Идет восстание германских племен. 

Изначально немым помощником фокуса Острофаума должен был стать некий Томас. Это герой романа "Честный Томас", которому спойлер вырезали язык. Но с помощью волшебного предмета он обрел дар речи, практически телепатический. И попал в рабство к Повелителю Времени, известному в серии как "прозрачный человек". 

Но в итоге сначала Этно зарезали эту линию, затем отказались от Рима-2 вообще. А потом взяли и вообще закрылись (назовем это обтекаемое "временной заморозкой проекта"). В общем, фрагмент публикуется впервые:

==========

Резня в Ализоне продолжалась. 

Габриэль Бекеле, он же фокусник, врач и странствующий философ по имени Острофаум, покачал головой. Интересно, удастся римлянам навести в городе порядок - или Арминий со своими войсками подойдет раньше?

Он слышал крики и стоны на улице и знал, что скоро это все равно случится. Резня придет и за ним.

И не ошибся. БУМ! Дверь вылетела.

Германцы ворвались в дом, заполнили комнату запахом шкур, застарелого пота и крови. С грохотом раскололась стеклянная тарелка, яблоки раскатились по полу. Желтые пятна, красные пятна. И персик – персидское яблоко. Дорогая штука. Жаль, подумал Габриэль.

"Должны же и у меня быть какие-то слабости?"

- Я не римлянин, - спокойно сказал Габриэль. Германский с его глухими звуками давался ему хуже, чем звонкая четкая латынь.

Германцы переглянулись и засмеялись. Главный, огромный, волосатый воин с рассеченным шрамами лицом хмыкнул.

- Это мы видим.  Покажи нам свои фокусы, маг, а после мы решим, убивать тебя или нет.

По тону вожака фокусник понял, что его в любом случае убьют. Возможно, не сразу. Возможно, после пыток. Которые, конечно, будут изощренными и бессмысленными.

Люди такие фантазеры.

Опьянение кровью. Габриэль покачал головой. Он уже видел такое в Африке, в родной Родезии, когда к власти пришел Роберту Мугабе. Резня и насилие. Кровь и убийства средь бела дня. На улице. В церкви. Где угодно. Даже обычные люди выходили убивать своих соседей – людей, с которыми прожили бок о бок целую жизнь. И делали это с чудовищной, запредельной жестокостью.

Теперь это происходит здесь, в Германии, почти за две тысячи лет до событий в Родезии.

- Я бы предпочел уехать, - воспоминание о родине заставило его голос дрогнуть.

Германцев это насмешило еще больше. «Да что ж сегодня такое!» - подумал Габриэль.

- Вы не боитесь моей магии? – попробовал он еще раз.

Дружный хохот – в ответ.

- Хорошо, но, я не хотел этого, - фокусник торжественно выпрямился, щелкнул пальцами и отчетливо произнес:

- Фокус-покус!

И тут зазвучала песня. Габриэль вздрогнул – он ожидал другого. А германцы просто застыли – словно их заколдовали. Рты раскрылись...

Дивные звуки неземного голоса лились с Небес.

Внезапно сверху на варваров свалилась темная фигура. Убийственная фигура. Сверкнуло лезвие длинного меча. Раз, другой. Аааа!

Удар. Блеск железа, вскрик. Падающие тела. Еще удар.

Габриэль отвернулся.

Варвары были отважны и сражались до последнего. Но у них не было ни единого шанса. Даже если бы не чудесная песня, заставившая германцев позабыть про все и пропустить момент нападения, против них сражался профессиональный убийца, которого натаскивали еще большие профессионалы.

Томас, рыцарь уничтоженного Ордена.

Интересно, отстраненно подумал Габриэль, стоит ли ему рассказать, что пропавшие сокровища Тамплиеров до сих пор не найдены? Габриэль покачал головой. Думаю, не стоит.

Помощник фокусника поднял голову. Изуродованное шрамом лицо было забрызгано мелкими каплями крови.

Последний германец лежал на полу, рана на боку. Если хорошенько почистить рану и зашить…

- Томас, подожди... – начал Габриэль, сделал шаг.

Но не успел.

Острие меча глубоко вошло германцу под подбородок. Тот задергался в последний раз, булькнул напоследок и замер. Вокруг головы медленно растекалось кровавое пятно.

Видимо, меч дошел до позвоночного столба, мысленно поставил причину смерти Габриэль. Время смерти… стоп.

- Святой отец, - склонил голову названный Томасом. Дивный, звучный,  звонкий, глубокий, завораживающий голос с бархатными нотками снова зазвучал в ушах фокусника.

Габриэль вздохнул, потряс головой, сбрасывая наваждение. Такой голос мог быть у ангела. Или – у дьявола.

И такой голос не зависел от легких. Его слышали даже глухие.

- Святой отец, - повторил обладатель голоса.

- Я просил не называть меня так, Томас. Мы с тобой принадлежим к разным конфессиям. Просто Габриэль, пожалуйста. К тому же я давно уже не священник. Увы, но это правда.

Томас выпрямился, вытер клинок о лежащее тело. Раскаяния за смерть человека он не испытывал ни малейшего. И, наверное, очень удивился бы, если Габриэль ему на это указал. Это были всего лишь язычники.

- Мы оба — христиане, святой отец. Этого не изменить.

Иногда Томас забывал шевелить губами, но его голос продолжал звучать.

Габриэль содрогнулся. Жутковатое зрелище.

- Только вот до распятия Сына Божьего еще два десятилетия. - Габриэль вздохнул. – Кожа у нас разного цвета, конфессии разные, даже молитву мы возносим на разных языках… а Иисус один на всех.

Томас поднял меч рукоятью вверх и перекрестился.

Габриэль повернулся к помощнику.

- Кстати, ты знаешь, что, когда ты убиваешь людей, ты поёшь?

- Правда? - Томас поднял светлые брови. Глаза разного цвета расширились. Ангел глядел на Габриэля из глаз Томаса.  Изуродованный, безъязыкий, карающий ангел-воин, забрызганный кровью грешников. Глас Божий. Метатрон. - Я... я не знал.

- Это очень красиво. Невероятно красиво. Думаю, они... - Габриэль не стал показывать на мертвых язычников, но Томас кивнул. - ...тоже это слышали. Ты их заворожил... а потом убил.

Томас вынул из ворота фигурку птички — она была обвязана, как пленный солдат, тонким ремешком. Чтобы не сбежала. Спрятать ее в ладанку он не решился — фигурка должна касаться голой кожи.

Габриэль кивнул. Понятно. Соловей? Иволга? Что-то подобное. Выглядит гораздо изящнее Воробья...

- Я думал, она всего лишь дает голос, - сказал Томас. Габриэль покачал головой.

- Эта фигурка дает голос, исходящий из сердца, - сказал он. – А у тебя в сердце — песня. Правда, я не совсем понял... Что это было?

- Баллада о Тристане, - сказал Томас. Удивленно поднял взгляд. - Ты понимаешь валлийский?

Фокусник покачал головой. Хотя к концу песни он уже начинал различать отдельные слова... но песня плохой источник для изучения нового языка. Впрочем, этого он говорить Томасу не стал.

Если чему тюрьма и научила Габриэля Бекеле, бывшего православного священника в Африке, так это сдержанности.

Юный рыцарь, не смотря на занятия с Габриэлем и пережитые испытания, которых хватило бы на десяток человек, оставался детищем своего рыцарского века. Светловолосый дикарь с отличными манерами. Убийца и менестрель. Изящный варвар.

- Собирайся, сын мой, - сказал Габриэль. – нам пора ехать.

Томас вскинулся.

- Неужели…

- Да, - сказал Габриэль. – Мы едем в Святую землю. В Иерусалим. И будем там чуть раньше Крестовых походов. 

- Сильно раньше?

Габриэль вздохнул.

- Ну, примерно на тысячу лет.