Серия 2 «Одержимые хаоса»

СЕРИЯ 2: «СЛЕПОЙ МАРШ»

— ПРОЛОГ: НОЧНАЯ КАТАСТРОФА НА ТЭЦ (ГЛУБОКАЯ НОЧЬ, 01:30)[Звуковой ряд]: 

Тяжёлый, глухой, индустриальный скрежет. Ритмичный, вибрирующий гул работающей на полную мощность теплоэлектроцентрали (ТЭЦ). Нарастающая, мрачная оркестровая музыка с редкими, гнетущими ударами боевых барабанов, переходящая в давящий ультразвук. Слышно тяжёлое, размеренное дыхание бойцов через фильтры масок.

[Визуальный эффект]: Время суток — глубокая ночь, 01:30. Камера медленно скользит по темным, сырым коридорам нижнего яруса заброшенной ТЭЦ на окраине Москвы. Густая ночная тьма разрезается резкими вспышками наствольных фонарей, которые выхватывают из темноты полуразрушенные кирпичные стены, свисающие ржавые трубы и клубы едкого пара.В кадре — трое оперативников Департамента Контроля Энергии (ДКЕ). Двое штурмовиков ранга «Пульс» идут впереди плечом к плечу, удерживая массивные ростовые щиты. Лазурные силовые поля Стазиса на щитах ровно, гипнотически гудят, освещая дорогу. Чуть позади них, контролируя тыл, движется Командир отряда ранга «Спектр». На его поясе закреплены ножны с технологичной катаной. Его движения идеально выверены. Отряд продвигается медленно. Нагнетается обстановка. Левый штурмовик замечает на полу брошенный кем-то гражданский сотовый телефон. Он осторожно касается его носком ботинка — гаджет прямо на глазах мгновенно зазвонил резкой и противной мелодией (на экране отображается контакт —Мамуля. Бойцы замирают. Командир делает резкий знак рукой 

— разделиться и взять углы под контроль. 

Напряжение достигает пика. Вдруг из-за угла с диким, влажным, нечеловеческим хрипом вырывается Выгоревший класса «Прах». Из серых, глубоких трещин на его иссушенной коже во все стороны летит густой серый пепел. Монстр слепо бросается на правого штурмовика, вытягивая когтистую лапу.

— Контакт! Шелуха на три часа! — хладнокровно, без капли страха командует левый штурмовик.

Командир «Спектра» реагирует мгновенно. С молниеносной скоростью он выхватывает из ножен катану. Лезвие клинка со свистом рассекает воздух, мгновенно напитываясь чистой, морозно-лазурной энергией Стазиса.

[Звуковой ряд]: Громкий, хлёсткий металлический свист и глухой, леденящий треск заморозки.

Командир наносит два точечных, сокрушительных рубящих удара. Напитанный энергией Стазиса клинок не просто ранит — в месте разреза плоть «шелухи» мгновенно покрывается толстой ледяной коркой, её Хроно-поток полностью останавливается. Монстр застывает на лету, превратившись в хрупкую ледяную статую. Штурмовик делает короткий, выверенный удар краем тяжёлого щита — и замороженная тварь со стеклянным звоном разлетается на миллионы мелких осколков, которые с сухим шуршанием осыпаются на бетонный пол. Командир плавно опускает катану, лазурное свечение на лезвии затихает, возвращаясь в стабильный рабочий режим. Он стряхивает с клинка остатки ледяного пепла и хладнокровно убирает его обратно в ножны. На его ошейнике-измерителе ровно, стабильно горит рабочий показатель.— Чисто, — выдыхает один из штурмовиков, опуская щит. — Кажется, это был последний в этом секторе. Департамент может спать спокойно.Командир хмурится, глядя на прибор на своем запястье:

— Не расслабляться. Датчики фиксируют странные колебания чуть дальше по коридору. Проверим градирни и запрашиваем эвакуационный бронелет. 

Алиса на базе ждет чистые логи. Они уверенно выходят из коридоров на открытую площадку ТЭЦ, залитую блеклым, холодным лунным светом. Оперативники абсолютно уверены, что ситуация под контролем, и эта миссия — лишь очередная рутинная зачистка. Но у командира появляется странное ощущение, будто что-то изменилось…

[Звуковой ряд]: Все фоновые звуки резко, в один миг исчезают. Наступает пугающая, звенящая, абсолютная тишина. Слышно только, как лихорадочно, со свистом и перегрузкой начинают пищать датчики на ошейниках бойцов. Лазурные поля на тяжелых щитах штурмовиков «Пульс» начинают неестественно моргать, а затем с громким стеклянным треском гаснут. Приборы связи «Спектра» лопаются, осыпая его лицо искрами. Командир:

— чёрт побери! Максимальный фокус! 

Командир выводит свою энтропию в значение единицы, позволяя быть готовым к удару и повышая концентрацию

[Визуальный эффект]: Огромная железобетонная градирня ТЭЦ прямо над ними за долю секунды покрывается миллиардами глубоких трещин и без единого звука взрыва осыпается вниз вековой, сухой пылью. Многотонные металлические конструкции вокруг мгновенно поглощаются ржавчиной. Тяжелые щиты штурмовиков рассыпаются в песок, их мощная титановая броня истончается, пузырится и гниет на глазах от немыслимого давления Зоны Абсолютного Старения. Сквозь прозрачные визоры шлемов видно, как двое молодых штурмовиков за секунды превращаются в дряхлых стариков: их лица покрываются глубокими морщинами, кожа покрывается пигментными пятнами, а волосы под шлемами мгновенно белеют и выпадают. Время вокруг них ускорилось на десятки лет. Бойцы падают на колена, полностью лишенные сил, их легкие со свистом хрипят. Из серого облака выветрившейся в пыль градирни медленно, идеально ровной, величественной походкой выходит фигура. 

(Командир обдумывает в голове в моменте: —Это Выгоревший, но видимо у него полный контроль над своим сознанием.) Вокруг него свет искривляется в темную багровую воронку. Он избирательно контролирует свою силу — земля под его ногами цела, но штурм Департамента уничтожен без единого физического удара. 

— АКТ 1: КОНТРУДАР И ТРАГЕДИЯ ПЕРЕРОЖДЕНИЯ (ГЛУБОКАЯ НОЧЬ, 01:45)

Командир отряда ранга «Спектр» проявляет железную волю элитного офицера. Переламывая удушающий старческий хрип в легких, он принимает безумное тактическое решение: вместо подавления он выкручивает свою энтропию на абсолютный максимум. Его ошейник-измеритель вспыхивает яростным, перегруженным багровым светом. Командир выхватывает тактическую гранату и с разбегу бросает её прямо в лицо приближающемуся чудовищу. Граната, напитанная критической энергией «Спектра», влетает в багровый кокон. Происходит мощный пространственный хлопок. На долю секунды направленный взрыв хаоса локально разрывает Зону Старения. Багровая воронка вокруг монстра колышется, и чудовище впервые за весь свой пусть делает шаг назад, слегка покачнувшись. На его бледной шее проступает глубокая черная трещина. Выгоревший медленно опускает руку, кончиками пальцев касается черной трещины на шее. Его багровые воронки в глазницах замирают, фиксируя взгляд на Командире. Из его груди вырывается сдвоенный, шелестящий, но пугающе спокойный голос:

— Неплохо... Что-то понимаешь в этом мире. Ты меня слегка... удивил.

[Звуковой ряд]: Тяжелые, редкие, глухие удары сердца Командира. Музыка полностью затихает, переходя в давящий низкочастотный гул. Выкрученная на максимум энтропия полностью сжигает внутренние барьеры Командира. Он окончательно теряет контроль над собственным хаосом, а сверху на него с тройной силой обрушивается колоссальное внешнее давление энтропии Выгоревшего. Две эти разрушительные силы запускают жуткую, детальную мутацию.

[Визуальный эффект]: Сцена превращается в настоящий боди-хоррор. Кости Командира ломаются с влажным хрустом, его сорвавшийся крик переходит в утробный металлический рык. Титановая броня на его плечах и груди начинает пузыриться, плавиться и течь, превращаясь в жидкое, кипящее железо. Командир в ужасе смотрит на свои руки — расплавленный металл въедается под кожу, намертво и хаотично срастаясь с костями рук и рукоятью катаны. Он отчаянно борется со своим же телом, пытается удержать остатки разума. Он смотрит на своих стареющих штурмовиков и хрипит сквозь зубы: «Назад... бегите...». 

Командир понимая ситуацию направляет свою предельную энтропию в сторону парней, что бы погасить давление выгоревшего и дать парням восстановиться. Двое рядовых сумели вернуть только себе облик, но силы их были на абсолютном исходе. 

Багровый хаос окончательно выжигает командиру мозг. Прямо на глазах Командир деформируется во что-то громоздкое, закованное в сталь и нечеловеческое. Из его плоти с влажным скрежетом выдвигается уродливое металлическое лезвие, сросшееся с обломками катаны. Мужчина полностью теряет рассудок. 

[Происходит мимолётный взгляд свежего мутанта на парней]

Одним молниеносным сокрушительным ударом существо начисто сносит головы обоим своим приспешникам. Выгоревший командир издаёт рёв, который имеет небольшой кинетический всплеск, вокруг метров 20 всё слегка задрожало. 

В этот момент над ТЭЦ с ревом зависает штурмовой бронелет ДКЕ. Лучи мощных прожекторов бьют по руинам. Они начинают снижение для, не видя отряд. Заметив заранее переродившийся командир резко прекращает рёв, медленно опускает голову и делает один короткий, рваный жест левой рукой в сторону машины ДКЕ.

[Визуальный эффект]: Пространство между монстром и бронелетом мгновенно идет неестественной рябью, словно картинку разрезало помехами. Тяжёлый военный бронелёт весом в несколько тонн прямо в воздухе на долю секунды теряет свою материальность — его обшивка становится прозрачной, как стекло, а затем машина со страшным скрежетом деформируется сама в себя, будто её скомкал невидимый великан, и падает на бетон грудой мёртвого, серого лома, отряды зачистки примерно с высоты второго этажа выпрыгивают перед тем как их превратили в смятку. Сканеры Охотников ДКЕ на земле лихорадочно щёлкают, но приборы наведения просто сбоят. Они выдают системную ошибку. Охотники в панике отступают назад. Выгоревший класса «Коллапс» разворачивается и спокойно скрывается в сером дыму выветрившейся ТЭЦ. На часах ровно 02:00 ночи. Камера резко взмывает в черное ночное небо Москвы. Экран гаснет. 

— АКТ 2: СЛЕПОЙ ПУТЬ (ГЛУБОКАЯ НОЧЬ)[Визуальный эффект]: Экран открывается в мрачном, забитом электроникой и металлическими контейнерами салоне огромного трёхосного военного внедорожника Департамента «Спектр». Время — 03:05 ночи. Этот тяжёлый штурмовой тягач на бешеной скорости режет глухую, заснеженную ночную трассу. Огромные колёса уверенно кромсают ледяную корку. Дизельный двигатель мощно, утробно рокочет, заполняя всё пространство плотной вибрацией. На передних сидениях Алиса Кай лихорадочно, судорожно стучит по экрану светящегося планшета, полностью подчищая и удаляя логи произошедшего в сибирском ПГТ «Северный Рубеж» . Рядом Антон Тэцу угрюмо смотрит на бесконечную тёмную дорогу, уходящую в ночную метель.На заднем ряду сидений, зажатый между контейнерами со спецоборудованием и Хроно-снарядами, Илия Акаи резко, с удушливым, паническим хрипом распахивает глаза. Его лоб покрыт крупными каплями ледяного пота, сердце бешено стучит в груди. Он судорожно дышит. В его глазах — первобытный ужас. Первое, что вырывается из его горла:

— Соня!!

Парень испуганно оглядывается по сторонам, хватаясь руками за сиденье. Алиса Кай оборачивается назад и обеспокоенно протягивает ему армейскую флягу с водой. Илия дрожащими руками берет её, пытается сделать глоток, но его ладони так сильно трясутся от пережитого шока, что вода проливается на воротник его серой формы новобранца. Он опускает голову, уставленно глядя на свои руки.[Внутренний монолог Илии]: В его голове — абсолютная, звенящая пустота. Рваными вспышками проносятся кошмары из детства в Корфовском, багровый свет, а следом — последнее воспоминание: когти Выгоревшего вонзаются в грудь Сони, багровые вены на её шее и её отчаянный крик: «Помогите...!». Больше ничего. Никакого взрыва сингулярности, никакого поглощения хаоса он не помнит. Для его разума этого не было. Он считает себя виновным в том, что просто отключился от страха и бросил сестру.Илия зажимает лицо ладонями, его плечи начинают крупно дрожать от накативших слёз:

— Где она...? Что со мной произошло? Я... я отключился?

Капитан Леонид Гэн хмуро смотрит на парня через зеркало заднего вида. Видя абсолютную растерянность Илии, он понимает, что мальчик действительно ничего не помнит, и окончательно укрепляет спасительную ложь Наставника Тихона:

— Твоя сестра жива, Илия. Но её раны страшные. Наставник Тихон увёз её в глухую общину на Алтае, чтобы попытаться спасти. А ты отключился от страха. 

Насмерть перепуганный славянский мальчик. Твой измеритель выдал чистый «ноль». Ты ничем не смог ей помочь. Слова Леонида подпитывают глубинное чувство вины Илии. Он инстинктивно сильнее прижимает правую руку к груди. Мальчик всю свою жизнь прекрасно знает и понимает: то, что скрыто под этими белыми бинтами, нельзя показывать никому. Это его личное проклятие, его страшная тайна с самого детства, которую он обязан прятать от всего мира. Он медленно перехватывает левой ладонью забинтованное запястье, силой ладони загоняя внутреннюю дрожь обратно под кожу. Леонид Гэн жёстко добавляет, не отрывая взгляда от ночной трассы:

— Мы едем в Москву, в Центральный Штаб ДКЕ. Для всей системы ты будешь изгоем, пустышкой и балластом. Сиди тихо и терпи любые издевательства. Ты должен стать сильнее ради неё. Чтобы когда-нибудь вернуться на Алтай и защитить свою сестру.

— Да, Капитан, — тихо, со скрытой, глухой решимостью шепчет Илия в полумрак салона. 

— Я буду молчать.

Огромная машина продолжает свой слепой марш, несясь сквозь ночную бурю и увозя героев всё дальше в неизвестность. Камера плавно вылетает сквозь лобовое стекло, поднимаясь высоко над внедорожником, который кажется лишь маленькой тёмной точкой среди бесконечного, холодного снежного океана трассы. 

— ПОСТСКРИПТУМ: ТЕНЬ НА ХОЛМЕ (ГЛУБОКАЯ НОЧЬ, ПГТ Северный рубеж)

[Звуковой ряд]: Полное исчезновение шума мотора. Наступает абсолютная, звенящая ночная тишина, нарушаемая лишь далёким, свистящим воем ледяного ветра. Звучит совершенно чужеродная, гнетущая музыка — смесь низких ритуальных басов и ломаных электронных частот.

[Визуальный эффект]: Время — 02:30 ночи. Камера открывается на вершине заснеженного холма, откуда открывается панорама на догорающие внизу руины монастыря Белого Стазиса в ПГТ «Северный Рубеж». Сверху медленно падает редкий, крупный снег. В кадре со спины появляется одинокий силуэт в длинном, рваном тёмном плаще. Из-под глубокого капюшона абсолютно не видно лица. Незнакомец медленно поднимает левую руку. На его запястье закреплено странное, кустарно собранное устройство, индикаторы которого пульсируют мёртвенно-белым светом. На маленьком экране прибора лихорадочно бегут строчки данных, анализирующих остаточную радиацию хаоса на пепелище монастыря.

[Звуковой ряд]: Раздаётся тихий, сухой щелчок портативной рации. Мужской голос незнакомца звучит хрипло и пугающе спокойно:

— Наставники слепы... Департамент глух. ДКЕ увёл свой отряд в Москву, закрыв сибирский сектор. Но приборы не врут — здесь была чистая сингулярность. Абсолютный ноль, атомы некоторого пространства были изменены неизвестной силой. Источник этой аномалии скрылся. 

В рации незнакомца раздаётся далёкий, искажённый сильными помехами ответный голос:

— Твои действия? Объявляем общий сбор и начинаем поиски в Центральном секторе? 

Незнакомец бросает последний взгляд на горящие руины церкви. На его губах, скрытых густой тенью капюшона, появляется холодная, зловещая усмешка. Он опускает руку и разворачивается, делая шаг вглубь тёмной тайги:

— Нет. Выдвигаемся в Москву, но нападать пока рано. Пусть Департамент считает, что это был обычный тепловой выброс шелухи. Мы начнём охоту за этим неизвестным источником, когда он снова проявит себя в городе. Ждите моего сигнала. 

Силуэт незнакомца в мгновение ока растворяется во тьме ночного леса. Камера делает финальный панорамный кадр чёрного неба, и экран резко, окончательно гаснет под тяжелые, обрывистые удары финальной музыки титров.