Z – Халтуртрейгеры (злобный памфлет)

Хотите знать, как снимают патриотические фильмы, пишут патриотические книги, рисуют патриотические картины и сочиняют патриотические песни?

Если хотите – я вам сейчас расскажу.

Самое главное в деле защиты культурного суверенитета России – получить государственное финансирование на создание произведения патриотической направленности.

Как только деньги получены, то всё! С этого момента вся работа прекращается, ибо надо быть круглым идиотом, чтобы работать, когда деньги уже в кармане. 

Но взять у государства денег и вообще ничего не сделать – в наше время как - то не модно и вообще моветон. В России принято всё же хоть что-то к указанному сроку изготовить.

Поэтому происходит следующее.

Вот, допустим, некая продюсерская группа получила из казны деньги на съёмки патриотического Z-блокбастера. Какую то часть из них, как бы ни было обидно, всё же придётся потратить на съёмки. Дальше происходит следующее.

Сначала нужен сценарий. Разыскивается автор из не очень дорогих, с ним заключают договор сроком на три месяца. Ему выплачивают аванс и говорят:

- Напиши нам, ну знаешь, типа…чё нибудь там : патриотизм, хуё-моё. Понятно?

- Чё непонятного то? - говорит автор и уходит.

Так как аванс им получен, то к письменному столу он не торопится. Причём первый месяц из назначенных трёх, совесть его даже не мучает. Слегка покалывать своего хозяина она начинает только на второй месяц.

Но писатель стойко держится и писать не начинает.

Наступает третий месяц – писатель не пишет.

Несколько тревожно ему становится, когда на электронку приходит письмо с напоминанием, что через неделю срок сдачи текста.

Но автор скрепляет дух и ничего не пишет.

Звонят продюсеры – автор не пишет.

Звонят продюсеры и обещают проблемы – автор не пишет.

Звонят продюсеры и предлагают к завтрашнему дню либо им сценарий на стол либо паяльник писателю в анус.

Автору страшно, но он сжимает посильней зубы и мужественно ничего не пишет.

И вот однажды утром писатель просыпает от бешенных стуков в дверь. Это пришли продюсеры в сопровождении ЧОПа с паяльником.

Всё! Вот теперь больше нельзя терять ни минуты!

Не открывая дверь, автор прыгает к ноутбуку и начинает быстро стучать по клавишам:

« Сценарий художественного фильма «Ополченцы Русского Мира»

Крупно: гусеница танка. Она движется

Крупно: мужественное лицо героя на фоне триколора

Голос за кадром: «На фоне не прекращающейся агрессии НАТО, растёт и крепнет неукротимый дух защитников Русского Мира

Крупно:…..»

Ну и так далее. Патриотические тексты вообще легко писать, а тут ещё стимулируют непрекращающийся стук во входную дверь и потоки отборных матюков из-за неё.

В общем, когда через пару часов дверь совместными усилиями продюсеров и ЧОПа наконец выломана, 70-страничный сценарий уже готов!

Продюсеры перелистывают его, читают, недоуменно переглядываются…

- Что-то не так? – спрашивает писатель

- Да оно, как бы и так, но…

- Что «но»? Никаких «но» - говорит писатель – У меня ваши требования записаны. Вот. Извольте: «Патриотизм, хуё-моё».

- Патриотизм видим – отвечают ему – Где остальное?

- Что именно?

- Нуууу…

Продюсеры снова переглядываются. Наконец один выдавливает из себя

- Может стоить доработать сценарий?

- Как именно? – бодро вопрошает писатель.

Так как вопрос стоит о выплате второй части гонорара, то он необычайно бодр, готов к работе и Пегас под ним непрерывно бьёт копытом.

Продюсеры снова переглядываются. Они понимают: текст, который они только, что прочли можно доработать одним единственным способом. А именно: удавить писателя на уздечке его Пегаса и попробовать по быстренькому написать что-нибудь самим.

Но сроки…сроки…поджимают, будь они неладны. Сценарий принимается и несётся к режиссёру.

Режиссёр в современном кинематографе существо абсолютно бесправное, потому безропотное. Но даже такое существо, прочитав сценарий, бледнеет, зеленеет и дрожащей рукой отталкивает текст от себя

- Не надо – просит он продюсеров – Не надо этого, я прошу вас.

- Надо – придвигают ему сценарий назад

- Ну не надо…. Не надо…..Ну, пожалуйста. – жалобно лепечет несчастный режиссёр

- Надо, дорогой, надо. У нас же госзаказ. Ну давай, родной. В конце - концов, ты на культурном фронте или где! Соберись, тряпка! Ну вот…Здрастье-пожалуйста….Ну, что ты, Вась….Ну не плачь, милый. Ну погляди на нас! Мы же не плакали, когда это читали. Соберись, Васенька. А на следующий год мы тебе денег дадим….ну, не знаю… на «Гамлета» например. Хочешь «Гамлета» поставить, Васенька? Хочешь! Ой, молодец. А пока, утри слёзы и вот это вот, сделай нам.

Режиссёр всхлипывает и пытается творчески воодушевиться

- Я - говорит – Тогда решу это фильм в стиле минимализма.

- А по другому и не получится – говорят продюсеры – Денег-то не очень много осталось.

Начинаются съёмки.

Натуру снимают в рязанской глубинке, которая больше похожа на прифронтовую зону, чем Донецк. Актёры прилетают на час-полтора. Отбарабанят текст в камеру и улетают. Никто из них так и не понял, про что фильм в котором они снялись, а одна актриса вообще осталась уверена, что это были съёмки Новогоднего Голубого огонька.

В качестве реквизита имеется один танк. Он ездит туда-сюда по площадке , но не часто. Денег на горючку нету. Иногда на него кладут дымовую шашку – это значит танк подбит и горит.

Дело немного спасает компьютерная графика, которую мастырит группа студентов второго курса Рязанского политехнического техникума, за гонорар в виде десяти шашлыков и ящика пива. В результате на экране аж десять танков, но из-за досадного «бага» в программе, два из них то исчезают, то появляются.

На гонорар за компьютерную графику уходят последние деньги, поэтому на монтаж их вовсе не остаётся. Фильм монтирует зам.главного бухгалтера киностудии, с помощью двух охранников из ЧОПа.

Наконец фильм готов и продюсеры усаживаются в кинозале смотреть, что у них получилось. Гаснет свет. Начинается просмотр.

Через пару часов фильм заканчивается, и свет включается, освещая, искажённые ужасом лица продюсеров.

-Эээээ…Ааа… - пытается сказать первый из них

- Что-что? – переспрашивает его второй

- Я говорю – выдавливает наконец из себя первый – Фильм в таком виде не пойдёт. Его не примут. Надо бы его…Это…Я не знаю, доработать, что-ли

- Здрасте, приехали – желчно говорит второй продюсер – Доработать! А на какие шишы, позвольте спросить? И потом, почему это не примут? Вон посмотри, эти, как их там: «Крым», потом эта, как её блин…»Ополченочка» или вот «Позывной Пассажир» приняли же.

- А ты их смотрел? – с надеждой спрашивает первый продюсер

- Конечно, нет – с обидой отвечает второй – Ты за кого меня принимаешь? У меня всё же, как никак Институт Культуры за плечами. А ты смотрел?

- Нет – вздыхает первый – Нервы уже не те. Тут, дай бог здоровья, свой патриотический контент до конца досмотреть и не сдохнуть. А уж чужие…

- Да норм всё будет – успокаивает его второй – Всё равно нашу патриотическую хренотень, из нормальных людей, только этот маньяк BadComedian до конца и смотрит. Так, что всё в порядке будет. Да, Валентин Григорьевич? – обращается он к третьему продюсеру.

Валентин Григорьевич, меланхолично посасывает Нитроглицерин, смотрит пустыми глазами в пространство перед собой и никак не реагирует.

Первый и второй продюсеры тревожно переглядываются.

- Валентин Григорьевич! Валик, очнись! Ты с нами!?

Тот вздыхает

- Куда ж я денусь

- Ну и хорошо. Что думаешь?

- Что я думаю? – Валентин достаёт платок и вытирает пот с лысины – Я скажу, что я думаю. Я думаю: нас за такое вот искусство на каторгу надо закатать. Я бы закатал, будь моя воля.

- Ой, да брось – встаёт с кресла второй продюсер – Кто нас куда закатает? Нас тронь, кто тогда ИМ – он показывает на потолок – Патриотический продукт выдавать будет? Кто тогда защищать будет…этот…как его бля…культурный суверенитет России, нах? Кто у НИХ кроме нас остался то? Так, что всё будет зашибись!