Нейросетью ли? Ээээксперименты!

Белка уселась на задних лапках, повела мордочкой, понюхала воздух, потерла лапками нос, мило топорща вибриссы, чихнула. Вот уже в который раз непонятный, подспудный страх гонит ее с насиженного места. А в чуткий звериный нос забивается кислый, неприятный запах.

Туман. 

Туман, возникающий будто из ниоткуда, сам собой появляющийся в воздухе и земле. Он еще был почти невиден и ощущался только чутким носом зверька. Но уже требовал, назойливо требуя уйти. 

С высоты своего насеста она видела, как с урчанием в том же направлении, что гнал и ее, прошло какое-то двуногое. Оно не торопилось, но уверенно, не останавливаясь, шло прямо. Белке совершенно не хотелось идти рядом с ним, и она упрыгала несколькими длинными прыжками по соснам в сторону. Но крайне недалеко – сила, что гнала и ее, и этого двуногого была сильнее неприятия.

Увы, но деревья не везде стояли достаточно близко, а противиться силе и обойти не было воли. Белка понюхала воздух, вновь чихнула, и спустилась по рыжему стволу. Двуногое недобро заурчало, покосилось плотоядным взглядом, но на белку не бросилось. Сила была сильнее и его.

Все изменилось, стоило им вместе пересечь черту, как ножом отделявшую один лес от такого же, но другого. Сила, что еще секунду назад толкала, гнала их вместе, пропала. Поведение двуногого тотчас изменилось, целеустремленность направления тут же сменилась желанием сладкого беличьего мяса, тональность утробного урчащего звука резко сменилась, и оно резким рывком метнулось на белку. Замешкавшаяся от столь резкого изменения и всепроникающего кислого тумана, белка спаслась только чудом, в последний момент резко вспрыгнув в воздух, и серебристой стрелой помчалась к ближайшему дереву, росчерком взметнувшись вверх по стволу. Двуногое еще какое-то время облизывалось на серебристый завтрак, но, понимая, что он явно ушел, еще раз обиженно поурчало и отправилось подальше, от наполняемого кислым туманом пространства..

Белке повезло дважды. Еще раз тем, что ближайшее дерево оказалось по эту сторону черты. По ту же… ту сторону, как за стеклом аквариума заливало туманом, мягкой ватой обволакивавшим с верхушкой вековые тридцатиметровые сосны. А где-то в нем беззвучно посверкивали молнии грозовых разрядов.

Очень скоро этот туман поглотит все – деревья, дома, и всех тех, кто не смог или не захотел убежать, толкаемые неведомой силой, превратит в ничто. Жизнь остановится.

Превратит в ничто и создаст вновь. Лес вновь наполнится жизнью. 

Но двуногое, случайно забредшее сюда едва ли найдет себе поживу. Лес огромен, а обитатели быстры. 

В любом случае, белка не будет торопиться вниз, где двуногое оно пускает на нее плотоядные слюни. Коротко чирикнув, вновь чихнув от надоедливого тумана, серебристым росчерком она помчится осваиваться по эту сторону черты, пока неведомая Сила не погонит ее вновь.

– Отвратительно!

Косой косо смотрел на деревеньку, с которой медленно сползал вонючий туман. Или, может, кусок деревеньки. А, все равно, все едино. Три десятка жилых домов на полутора проселках и сельский клуб, примерно по центру, которым они бесцеремонно пользовались уже не в первый раз. И на котором обрывалась асфальтовая нитка.

На улицы, продирая глаза и беспрерывно морщась от остающегося на языке кислого привкуса, высовывали редкие носы местные жители и понаехавшие дачники, разочарованные отсутствием света. Ну таки да! Ватерклозеты-то без этого не работают. Скважина ж под каждым третьим домов, даже не смотря на ряды советских колонок на улице. Так примерно оно и было – вылезали из каждого третьего. 

Впрочем, жителей больше обескураживало даже не отсутствие благ цивилизации, хотя куда без этого, а внезапный день, в одночасье сменивший раннее утро. Четверку хмурых парней в камуфлированных костюмах, с оружием и у весьма своеобразного транспортного средства, они пока не замечали.

– Ну чё, идем изображать крутых коммандос? – повернулся к Косому, сидевший за рулем парень неразлучный с повязанной на голове банданой.

– Угу. Месяц изображали и все плешивому под хвост, – хрипло отозвался, стоящий спиной к деревушке, просматривающий окрестности, мужик, с другой стороны машины, подкрепив забористым толстовским.

– Да, нехорошо получилось, – кисло кивнул, расположившийся в кузове за пулеметом, четвертый. – Весь сбор к чертовой матери.

– А чего прикажешь? Без стволов кранты по-любому наступят, а со свежаками вообще наверняк.

– Что такое не везет и как с этим бороться, – хмыкнул вечно шебутной из-за баранки.

– Отставить болтовню! – гаркнул Косой. – Бандана, заводи шарманку. Сиплый, грузимся. – После чего полез в салон. 

Группа была не в духе. И было с чего. Исправно перезагружающийся раз в два с половиной месяца кластер, одним нихрена не прекрасным и в хламину ранним утром, решил преподнести «великолепный» подарок. Он взял, и, нахрен, перезагрузился. 

Кластер был ничем особо не примечателен – одинокий санаторный комплекс на каких-то, вроде, минеральных, отдающих сернистым запахом, водах. Пара домов, средь соснового леса, раскинувшегося минимум на полдесятка километров и два кластера окрест. Что и насколько далеко за комплексом, они не проверяли, а карт у них не было. Желания – тоже. Сведенья и об этом им достались случайно, пусть и не задорого. Ну как, не задорого, Сажень незамысловато их выбил из залетного рейдера, позже прикопав того под кустиком.

На кластере исправно была глубокая осень, приносившая с собой дождливую хмарь, бодро расползавшуюся на соседние после перезагрузки и столь же бодро рассасывающаяся. А в санатории исправно обитали два субъекта, исправно встречающих их в виде пустышей. Охранник и техник? Скорее всего как-то так.

Косому же кластер был примечателен значимой неприметностью, неинтересностью ни рейдерам, ни зараженным, а, кроме того, четырьмя небольшими, расположенными недалеко, деревеньками, исправно грузившимися приблизительно раз в неделю, иногда дарившие иммунных и, регулярно, свежие харчи с горючкой. Ну как недалеко – в радиусе километров двадцати-сорока, что для Улья прилично, но не в этом гнилом, заполненном лесными кластерами, углу.

Так вот эта сволочь взяла и перезагрузилась с опережением как минимум на месяц! 

Споро похватав манатки, покидав те в машину, дали по газам, еле успев до кульминации. Все свежаки, собранные за месяц, остались в здании санатория, глупо лупая зенками и метаясь в непонятном страхе.

Хмуро взирая на растекающийся по соседним кластерам кислый туман, в сердцах сплюнули, убедились в том, что видок на дорогу не изменился, отправились в первую из двух деревень, которые должны прилететь сегодня. Возвращаться сразу смысла никакого не было, а двух охочих до мясца работников санатория изловить можно было и потом. Впрочем, к вечеру они будут еще вполне себе людьми – тоже своего рода морока. Впрочем, связать, да в подсобку на три дня, а там уже ясно будет.

– Произошла утечка экспериментального химического вещества! Просьба всем собраться в здании клуба для получения антидота. Затем вы сможете вернуться по домам. Повторяю. Тревога не учебная, произошла утечка… – по кругу повторял Косой в матюгальник, идя наравне с движущейся машиной. 

– Эх… Бабу жалко, – вполголоса тоскливо протянул Бандана. – Такая сочная... Её б можно было еще не раз… – Косой на того нехорошо, косо глянул, вновь поднося мегафон ко рту.

Народ военных не жаловал, но поспорить с очевидным не мог – ядовитое вещество было. А кое-кто уже ощущал и первые признаки недомогания.

– Да… Сегодня голяк, – просипел Сиплый.

– Что такое не везет и как с этим бороться, – вновь процитировал Бандана.

– Докаркаешься. 

– Зато неделю назад аж трое.

– Было и прошло.

– И среди них девушка… – протянул Бандана, не обращая внимания на совет Сиплого. – Эх… Такая соска! И все при ней и сиськи, и попка…А все в санатории осталась.

– Кто по что, а этот только одну мысль в голове имеет.

– Ну так она же…

– И я даже не уверен, в какой именно.

– Дык…

– Заткнись, – посоветовал ему подошедший Сажень. – Командир, пожрать успеем?

Косой окинул взглядом горизонт, глянул на часы, бросил взгляд на единственные дом, с которым прилетало хоть какое-то, но оружие, досадливо поморщился и, сплюнув под ноги, ответил:

– Полчаса на пожрать и по коням.

Спустя полчаса, группа покинула пустую деревню, над которой поднимался чадящий дым пожара.

Доехать до второй деревушки им было не суждено. Едва отъехав на километр от поворота на санаторий, ибо вторая была с другой стороны ПВД, группа услышала звук мотора, приближающегося на всех порах… автобуса?

Да! Их, мать его, нагонял новенький, блестящий фиолетовый автобус! И взяться ему, такому непыльному, было только из одного места – из санатория. И можно бы было порадоваться, если бы за ним не мчалась зубастая образина на тонны две с гаком массой, что правда ничуть не мешало той нестись во весь опор, медленно, но верно, этот автобус нагоняя.

– Элита! – увидев это в зеркале, посерел Бандана.

– Жми! – рявкнул Косой, на и так вдавившего тапок в пол водителя. – Сажень, по колесу! 

– Да откуда ж она в этом гнилом угу? Тут же жрать нечего, – чуть не плача проныл Бандана.

За крышей глухо бухнул крупнокалиберник, посылая за корму тяжелую пулю. Скрип покрышек возвестил о попадании. Тварь чуть склонив голову проводила взглядом вихляющий, теряющий скорость, фиолетовый фургон, отвернулась и помчалась за удирающей добычей. Бандана тихо заскулил, вцепившись побелевшими пальцами в руль. Доля секунды и пулемет застрочил по зубастой морде, вышибая искры, но не причиняя твари видимых неудобств. Проклиная почем свет стоит судьбу, Косой вылез в люк, вскидывая на плечо трубу гранатомета. 

– Ложись! 

Повторять дважды не пришлось, Сажень растекся по полу. Попадание было точным, разворотив элите шею и челюсть, но слишком близким. Пикап подбросило, уронило на бок, как ни старался Бандана выровнять машину. Боком повезло по асфальту, сопровождая весело высекаемыми искрами. Сажень неудачно выбросило из кузова, тряпичной куклой расстелив по асфальту. Косому сначала влетело осколком в плечо, а при падении зажало в люке. Бандана влетел в лобовое стекло, что характерно, лбом. На чем он потерял сознание, возможно раздумывая о пользе ремня безопасности.

– Сиплый, Бандана!

– Бандана прилег, – просипели из открываемой двери.

– Хреново, – прошипел Косой, темнеющим сознанием отмечая, что автобус недалече прописался в столб. Жаль, не помогло. – Вытаскивай.

Сиплый огляделся – нашумели они тут изрядно, а Улей любит тишину. Затем проверил пульс водителя, утвердительно кивнув себе, вылез. Проверил пульс Сажени, неопределенно качнув головой вернулся к машине. Пока извлекал командира, вколов тому порцию спека, очнулся Бандана. С помощью Сиплого и далеко не так ловко и споро, зато забористо матерясь сквозь зубы, вылез через правую, пассажирскую дверь.

В глазах летали мушки, руки не слушались, а тело никак не хотело держаться вертикально, стоило ему быть поставленным на дорогу, нога подломилась, и он тяжело опустился возле командира.

– Вот уж не везет, так не везет… Чем же мы таким сверх меры нагрешили?

– Может тем что муры? – сплюнув, спросил Сиплый. Или пошутил он так? Разбираться Бандане уже было некогда, с тихим, прошепченным еще более посеревшими губами: «..ля… Свита…», он вскинул автомат, как смог прицелился, тройками и почти прицельно, борясь с кружащими серыми точками, стреляя в бегущую к ним топочущую, предвкушающе урчащую тушу. К немалому своему удивлению, даже попал, и топтун кубарем покатился по дороге, чтобы затем, почти не потеряв прыти, заскакать на трех лапах к вожделенной добыче. Сиплый, услышав топот откатился, добавив тому от себя, приголубив окончательно.

– Рубер… – шепотом крикнул Бандана, вновь вскидывая автомат. Несколько коротких очередей, едва-едва затормозивших несущуюся смерть и сухой щелчок – все, патроны в магазине кончились. «Не успеть» – обреченно выдало сознание, вновь проваливаясь в спасительную тьму.

– Вот уж и взаправду невезение, – просипел Сиплый, вытаскивая из разгрузки пару гранат, прекрасно понимая, что ничего другого сделать уже не сможет. Автомат ему, что слону дробина, пулемет далеко, да и едва ли пережил взрыв. Выдернув чеку, послал кулак в зубастую пасть. 

Ему повезло, рубер взмахнул когтями уже после того, как горячий подарок провалился ему в пасть, однако этот взмах вошел в тело человека, как горячий нож в масло.

– Вот и все, – проговорил Сиплый, глядя в зубастую пасть и не ощущая ног.

Еще через три секунды раздался строенный взрыв.