История про историю

Юлия Лиморенко - о Тени Горностая

А вот мой фаворит. 60 баллов из 60 возможных.

La voilà la blanche hermine! Vive la mouette et l’ajonc,
La voilà la blanche hermine! Vive fougères et Сlisson.

Со мной поговорили на знакомом мне языке! Ma Breizh, ya. Попадание в мой давний интерес, в ту поэзию, которая гнездилась где-то там в скалах залива Дуарненез, в камнях Плугонвелана, в источниках фей…

И снова монолог. И снова он прекрасен. И видишь не только саму старуху Марфу, но и ту, с кем она говорит, она обрисована так же ярко. И третья, незримо присутствующая при разговоре, Анна Бретонская, тоже выступает трёхмерно, объёмно. Три женщины, одинаково живых здесь и сейчас.

Один вопрос: почему Марфа — Марфа? Разве она не должна быть Мартой? Но это так, мелочь.

И здесь тоже история — не антураж, не фон, а сама природа повествования. И конфликт, «опрокинутый» в прошлое, — прекрасный приём, сложный, но мощный. Исполнено филигранно.

А замечаний у меня никаких нет. Evomp gwin mat da Vreizh, mignoned.

У меня есть знакомые, которые называют себя бретонцами, и дома говорят на бретонском. И знакомый полуирландец, которого в молодости в Лондоне часто держали в полиции - просто за фамилию (фамилия королевская, но это в Ирландии как раз обычное дело). Есть валиец, и он тоже говорит по гаэльски - впрочем, как вся его деревня где-то там в Ньюфаундледе. И шотландка, которая искренне считает, что если кто-то не видел Эдинбург - он не видел в жизни красоты. Никакой. Эти - и другие, конечно (где тот мужик, который учился играть на волынке у метро, не иначе как после многочисленных просьб соседей?) - люди исподволь, фразочками, пословицами и оговорками, за годы сделали так, что я вижу их самость и их гордость.

Тень Горностая это им.