Трудовые будни главного вивисектора

Пленница не шевелилась. Абсолютно.

Впрочем, это было ожидаемо. Попытки двигаться, извиваться, биться о стены в поисках хоть какого-то ощущения для изголодавшейся по чувствам плоти остались в прошлом, потеряв смысл примерно на третьи сутки этого эксперимента. Эстель, даже в силах пошевелить конечностями, строго говоря, в принципе ничего не могла ощутить. Ни холода камня под босыми ступнями, ни боли в онемевших мышцах, ни даже дуновения застоявшегося воздуха на коже. Несмотря на то, что первое время заточения в этой специально созданной камере она изо всех сил пыталась хоть что-то почувствовать. Царапала ногтями стены, билась головой о камень, кричала, не слыша собственного крика.

Безрезультатно. Камера была безупречна, вполне выдержав попытки демоницы подкормиться ощущениями. Его творение, его гордость.

Светлая — воистину светлая! — идея пришла в голову Майрона далеко не сразу. Лишь после того, как очередной традиционный метод вытягивания признаний потерпел провал. Девчонка тогда лишь улыбалась окровавленными губами и шептала что-то нечленораздельное, но явно оскорбительное, пока он, стараясь не шипеть от злости, отдавал приказ прекратить.

Но последующие наблюдения уже после провала… дали крайне интересный результат.

Эстель, вне всяких сомнений, чувствовала боль. Остро, отчётливо. Наслаждения она ей не приносила, но девчонка и научилась терпеть её воистину мастерски — с упрямством, достойным куда лучшего применения.

Но куда хуже любой боли для неё оказалось само отсутствие чувств. Пустота.

Майа заметил это лишь сопоставив наблюдения. То, с каким видимым наслаждением юная демоница, пошатываясь, ступала босыми ступнями по холодному каменному полу после того, как её снимали с высасывавшего тепло и силу алтарного стола. Как она, едва оказавшись в своей обычной темнице, принималась судорожно растирать пальцы, запястья, плечи, стараясь вернуть себе хоть что-то. Как она смаковала ощущение прохладных капель воды на языке. И отнюдь не потому, что умирала от жажды. Он проверял. Жажды как таковой она не испытывала вовсе.

Просто хотела ощущать.

Что же. В какой-то мере этот вывод, подтвержденный практикой, напрашивался и раньше. Если сама Паучиха — а её приспешники из числа Искателей Совершенства демонстрировали это более чем наглядно. Достаточно было вспомнить, надкушенную сливу, «сестрицу» упрямой сливы — правила невоздержанностью, буйством чувств, идущих вопреки всем запретам и ограничениям… то что произойдёт, если существо, сотканное из подобной силы, внезапно лишить возможности ощущать хоть что-нибудь извне? Совсем. Ни слуха, ни взгляда, ни осязания, ни даже дуновения чародейства. Полная, всепоглощающая пустота.

Сколько она сможет продержаться, лишённая самого воздуха своей демонической сути?