Открытие

Когда я была маленькой, а деревья большими, я смотрела на книги на полках, до которых не могла дотянуться, и думала: когда-нибудь я смогу читать тексты в оригинале. Прежде всего на английском, но особенно почему-то мне хотелось быть способной читать Гёте без перевода. В 8-9 лет это казалось мне пределом гуманитарного образования. Сейчас мне 32 и я понимаю, что любому образованию предела нет, а чтобы хоть что-то заметное достичь, нужно себя ограничивать. Поэтому в учебе я возвращаюсь к der-die-das, а португальскую поэзию читаю в переводе. Как правило, в переводе на английский.

Можно ли сказать, что это в некотором роде предательство детской мечты? Или это наоборот, слишком буквальное следование заданным по незнанию ограничениям?

Так или иначе, а утро я начала с Пессоа. Давно купила пару его книг, а руки не доходили начать читать.

Так вот, открыла я, наконец, его Книгу Непокоя. Прочла случайные строки. Не поверила — и прочла ещё раз.

И поняла, что пропала. Настолько, что тут же пошла и купила билет на лекцию о его творчестве: по какому-то удивительному совпадению вышло так, что через неделю будет лекция-практикум с переводчиком, который занимается текстами Пессоа.

Что за подарок: влюбляешься в творца, а он в ответ почти что зовёт тебя на свидание.

Мне хотелось бы тут привести переводы его прозы или поэзии, но я не нахожу на русском ничего, что отозвалось бы в достаточной мере. Как ни странно, на английском Пессоа для меня звучит понятнее и ближе. Тут можно было бы порассуждать отдельно, почему так. Автор был многолик и двуязычен, английский фактически был вторым родным для него, что не могло не сказаться на характере переводов. Может, когда буду знать чуть больше, и порассуждаю. А пока позволю себе небольшой перевод с английского на русский. Надо же как-то объяснить, кто пробрался мне в душу, пока я просто пила кофе с зефиркой.

Причина моего глубокого чувства несовместимости с другими, я полагаю, в том, что большинство мыслит чувствами, я же — чувствую мыслями.

Для обычного человека чувствовать значит жить, а думать означает знать, как жить. Для меня же, мыслить означает жить, а чувства мои служат главным образом пищей для размышлений.

Любопытно, что тот невеликий энтузиазм, который я в себе обнаруживаю, пробуждается главным образом людьми, совершенно непохожими на меня темпераментом. Никем в литературе я не восхищаюсь столь же сильно, как классиками, на которых я менее всего похож. Будь я вынужден всю жизнь читать либо Шатобриана, либо Виейру, я бы без сомнений выбрал Виейру.

Чем больше некто отличается от меня, тем более реальным он мне кажется, поскольку через это различие они менее зависят от моей субъективности. И именно поэтому объектом моего постоянного и пристального изучения является все то же самое человечество, которое мне омерзительно и от которого я бегу. Я люблю его, поскольку я его ненавижу. Я люблю наблюдать, поскольку ненавижу чувствовать. Пейзаж, прекрасный на картине, редко становится пристанищем для души.