внутри

Я думал, что знаю, что такое торнадо. Смотрел по телевизору. Читал в интернете. Думал — ну ветер, ну летят доски, страшно, но понятно.

Я ошибался.

Когда оно пришло, сначала была тишина. Полная. Абсолютная. Даже птицы замолчали. Даже ветер перестал дуть. Будто мир затаил дыхание.

А потом воздух начал вибрировать. Не гудеть — вибрировать. Так, что зубы заныли. Так, что в груди стало тесно.

Я побежал в подвал. Не успел.

Меня подняло. Не ударило, не отбросило — подняло. Как будто кто-то огромный взял меня за шкирку и оторвал от земли.

Дальше я плохо помню. Рёв. Такой, что лопнули барабанные перепонки. Мир исчез. Остался только белый шум и боль.

А потом — тишина. Опять.

Я открыл глаза. Я был внутри.

Там не было темно. Там был полумрак. Странный, зеленоватый, как перед грозой. Вокруг меня летели вещи. Доски, куски железа, деревья. Но они не пролетали мимо. Они зависали. Кружились на месте. Как будто время внутри торнадо текло иначе.

Я тоже висел. Не падал. Не двигался. Просто висел в пустоте, а вокруг вращался целый мир.

И тогда я увидел их.

Люди. Точнее — их силуэты. Они стояли среди обломков. Не кружились, не падали. Просто стояли. Некоторые ближе, некоторые дальше. И все смотрели на меня.

Они не были живыми. У них не было лиц. Только тени в форме человека. Но я чувствовал их взгляды. Холодные. Тяжёлые.

Один силуэт стоял ближе всех. Протянул ко мне руку. Я хотел отшатнуться, но не мог пошевелиться. Воздух держал меня как бетон.

Я закрыл глаза.

А когда открыл — лежал в поле. За тридцать километров от дома. Рваный, мокрый, без голоса. Барабанные перепонки лопнули — я ничего не слышал.

Меня нашли спасатели. Сказали — чудо, что выжил.

Но это не чудо. Меня отпустили. Я видел их лица. Они хотели, чтобы я рассказал. Чтобы кто-то знал, что там, внутри.

Теперь я сижу в этой комнате. Пишу, чтобы хоть кто-то поверил.

Но самое страшное случилось вчера. За месяц до торнадо я нашёл на чердаке старую фотографию. Дом, в котором я жил раньше. А на крыльце стояла женщина. Я не знал её. Решил — дальняя родственница.

Вчера я пересматривал ту фотографию.

Женщина на крыльце была одета в точно такое же платье, как один из силуэтов внутри торнадо. Тот, что стоял ближе всех.

Я вгляделся в её лицо. Оно было стёрто. Не смазано — именно стёрто. Как будто кто-то специально убрал черты.

А потом я заметил подпись на обороте. Меленько, карандашом, дрожащей рукой:

«Меня зовут… (дальше не разобрать). Если ты это читаешь — не смотри в небо, когда станет тихо. Они смотрят оттуда. Они всегда смотрят. И когда торнадо поднимает тебя — они не хотят тебя убить. Они хотят, чтобы ты остался с ними. Навсегда».

Я перевернул фотографию. Лицо женщины изменилось. Нет — не изменилось. Оно появилось.

Это было моё лицо.

Фотография была сделана в 1973 году.

За двадцать лет до моего рождения.

Сейчас за окном снова тихо. Слишком тихо. Я пишу эти строки и чувствую, как воздух начинает вибрировать.

Я знаю, что будет дальше. Они снова придут.

И в этот раз я не закрою глаза. Потому что хочу увидеть — если посмотреть достаточно долго, можно ли разглядеть среди тех теней себя. Прошлого. Или будущего. Или того, кем я стану, когда они заберут меня туда — внутрь — навсегда.

Если вы читаете это — не ищите старые фотографии. Не слушайте тишину. И никогда не смотрите в небо, когда ветер вдруг замолкает.

Они там.

И они помнят ваше лицо. Даже если вы ещё не родились.