Вечерняя Василакия - романтИк-патриотИк

Работается через не могу, но втягиваешься. А жизнь постоянно умудряется влететь и задеть внутри крылом струны - трень.
Вот Алла Мар, которая как вода - когда втекает, ее и не мало, и не много, и темная, и дна нет, и вообще. Все сразу.
Потому и постоянно в поле зрения - из луж-то пить не хочется, коли утолять жажду, то из глубоких и чистых вод.

Вчера у нее произошел новый пост, а в нем - дивное и очень атмосферное стихотворение.
И я смотрел на него, смотрел, и говорил себе - Василаки, ты сейчас возьмешь себя в руки и помолчишь.
Вспоминал мудрую притчу моей бабушки:

Репа хвалилась, мол, я с Мёдом очень хороша!
А Мёд отвечал - да я, вообще-то, и без тебя неплох! 

В общем, в молчании я утерпел минут пять, а потом то, что я себе не велел писать, уже само стало просачиваться на клавиатуру.

АЛЛА МАР

Сокол мой,

Над полями,

над мерзлой землёю,

Над черной рекою —

Лети, позабыв о выси,

Лети, позабыв о страхе,

Не думай, какие вершины

Ещё перекроют путь.

Пусть крылья твои золотые

Раскинутся — шире неба,

Поднимут тебя — выше солнца,

Обгонят злые ветра.

Куда бы ты ни поднялся,

О что бы ты ни ожёгся,

Как крепко бы ты ни забылся —

Душа твоя не одна.

И клетка твоя пустая,

И цепи твои свободны,

И руки мои покойны -

Не держат, не манят домой.

А если ты обернешься,

А если вдруг вспомнишь, милый,

Не нужно бояться, сокол,

Что я тебя позабыл,

Что цепи твои холодны,

Что клетка ржавеет болью —

Все ждёт тебя, обещаю,

Все ждёт твоих тихих крыл.

Хранитель твоей несвободы,

Я вечно готов своею грудью,

Скрывать от тебя кровавый

Восход и пьяный закат.

Ты только пропой, мой сокол,

О том, как тебе невольно

Под самым открытым небом

Без рук моих и цепей.

Не думай, мой сокол, будто

Я жду, чтобы ты вернулся:

Я дал тебе крылья, чтобы

Несли, куда хочешь ты.

И в этом есть горечь свободы,

Есть горечь любви и надежды.

Мой сокол…

Лети покойно.

Душа моя будет с тобой.

_________________________________________________________

СЕРГЕЙ ВАСИЛАКИ

Я так хотел на свободу
Хотел каждой мысли по всходу,
Хотел  - навстречу восходу,
Чтоб солнце раньше взошло
Но вдруг, очутившись в небе
Я вдруг осознал, что не был
Доселе таким нелепым -
И холод берет крыло.

Считал я, имея перья
Не должен земли терпеть я
И коль не уйти от смерти -
То хоть не внутри цепей!
А нынче, летя по ветру
Оглядываюсь по свету,
И тоненький лучик света
Мне светит среди степей.

Я думал, что я в неволе,
Что коль не летаю - болен,
Что дом меня недостоин,
Что я превыше камней
Но вырвавшись, понял вскоре:
Нет счастья в нелепом споре
И коль у  любимой горе -
Мне нужно
вернуться к ней.

На свете много простора
И много всего святого
И каждому нашему слову
Не след валяться в пыли
Но будь ты хоть ясный сокол,
Хоть дятел с древесном цоком,
Воробушек скок-поскоком -
Нельзя летать без земли.  


********************************************

А сегодня вспомнил свой старый стишок. История такова - деревенский парнишка на втором курсе филфака открыл для себя бодлеровского "Альбатроса". Ну, уж этот стих и не таким как я, головы сносил своей программностью и гениальностью.
Но хотелось сказать своё.
Вот что от моего дожило доныне:

Порою я, как альбатрос,
Парю под облаками тоже,
Здесь крылья ценятся дороже.
Здесь оскорбленья не тревожат...
Но не позволь предать, о Боже,
Забыть
ту землю, где я рос.

********************************************
И напоследок, чтоб уже пройтись по теме "землизма" и патриотизма.

Вопрос с национальным самоопределением

Немцы - кучами,
Китайцы - тучами,
И уж евреи - те точно народ!
А я себя снова вопросом мучаю:
Какой я нации? Кто разберет?

У каждой нации свои традиции,
Да и амбиции тоже свои.
А тут - не первую ночь не спится мне.
Ни к кому не клеюсь я,
Как ни крои!


До боли сгибаю пальцы хрусткие -
А может, русский я?
И ведь тоже вопрос!
Мыслю по-русски,
Пишу по-русски я,
Но в глаза не видывал русских берёз!

Живу в Молдове.
Родился в Молдавии,
И вряд ли выживу без рыжих холмов.
Здесь были русские -
Но ушли, и оставили
Кучу вопросов, и смятенье умов.

А над холмами - дойна стелется:
Играет на флуере пьяный сосед…
И я все слушаю, и мне все не верится,
Что в этой земле мне пристанища нет.
А в дойне мне слышится:
Может, в этом призвание? -
Землю пахать, на рассвете вставать?
Ребята, послушайте!
Да ведь молдаванин я!

И слышу:
“Сереге больше
Не наливать!”