Вредная Лиса ведет допрос 142! или Интервью с Omni Videns

Мой слишком долгий перерыв закончился, и я наконец, снова вернулся в небо бескрайних просторов АТ. И несмотря на то, что я считаю что мой "отдых" слишком уж затянулся, иногда он бывает очень полезным. Отвлечься, переключится, а потом, с новым взглядом посмотреть на любимое дело.

В этом первом за долгое время полёте мне составлял компанию Китоглав 

Бороздя вместе небо АТ, мы с ним мы подобрали  отличного кандидата на сегодняшний допрос. Автор прозы и поэзии, сценарист и просто интересный человек с особым взглядом. Встречайте, у нас на допросе Omni Videns

• Рады приветствовать вас в нашей скромной допросной обители, и пожалуй сразу перейдём к делу. В одном из ваших блогов вы обещали большую историю о том, как  зародился ваш псевдоним. На АТ мы её обнаружить не смогли, возможно для  нас вы расскажите откуда появился ваш псевдоним и с чем он связан?

Вы не смогли обнаружить ее, потому что она так и осталась в черновиках :D 

Если  вкратце, то псевдоним был подобран в Гугл Переводчике и изначально был  названием для культа. Я заканчивала школу и нарабатывала материал для  романа в жанре эзотерической фантастики. Это должна была быть  гностическая история о будущем, где люди живут в парящих городах-ульях, а  пустотные лазутчики, нарушая законы церкви, путешествуют через  червоточины в пространстве, чтобы творить свои не совсем законные дела.  Им как раз и противостоял древний и сильный культ Всевидящих (Омни  Виденс). 

Сейчас мне нравится расшифровывать свой псевдоним как  Особое Видение. Не помню уже, откуда это взялось: вполне возможно, что  это было шуткой в каком-нибудь чате, но мне запомнилось, и я, пусть и не  писала об этом нигде, решила, что это будет чем-то вроде официального  перевода на русский язык. 

Естественно, когда я буду издаваться в  бумаге, мне придется делать это под человеческими именем и фамилией, но  на данный момент меня полностью устраивает мой псевдоним. Он легко  гуглится, легко запоминается и легко ложится на слух. Омни Виденс. Это  хорошо. И это отражает мою авторскую сущность. 

• Расскажите о своей семье. Как родные относятся к творчеству? Ждут новых произведений? Кто поддерживает больше всех?

Мне повезло с тем, что семья относится к моему выбору очень спокойно.  Те, кто любит читать, временами почитывают мои тексты. Удобно, что я  постоянно экспериментирую с жанрами и формами, а это значит, что любой  может найти что-то на свой вкус. 

В нашей семье не принято открыто  выражать эмоции и вести разговоры о чувствах, но я могу сделать вывод,  что мой образ жизни и мой путь если не одобряется, то как минимум  принимается. Возможно, из-за того, что я уже удовлетворила запросы  родителей на высшее образование, красный диплом и первую работу. Поэтому  меня решили на некоторое время оставить в покое и понаблюдать, как я  буду развиваться дальше. Мне кажется, семья относится ко мне и моему  творчеству с любопытством.

•  Какая идея впервые заставила вас сесть за написание книги? Получила ли она финальную реализацию?

О да, получила… Это были фанфики по группе Rammstein. Потом — по  сериалу “Отбросы”. Господи, как же я обожала этот сериал в средней  школе… Ему на смену пришла “Игра престолов”, которую я уже не  досмотрела: кончился сериальный запал, а вместе с этим и перестала  писать фанфики. Перешла на оригинальные истории и создание собственных  миров. Случилось взросление. Кстати, до сих пор так и не смогла  восстановить способность смотреть длинные сериалы полностью: даже в  любимых (и ненавистных) “Пацанах” пропустила довольно много серий: увы,  некоторые сюжетные линии там настолько унылые, что их приятнее узнавать в  пересказе. 

Я вообще много чего смотрю. Если выдается свободный  день, могу посмотреть 2-3 разных фильма за сутки. Из литературы черпаю  пищу для ума и материалы для писательского развития, а из кино —  вдохновение. 

В марте даже делала коллаж с любимыми  кино-персонажами, чтобы создать наглядное объяснение того, почему герои  моих текстов бывают… такими, какие они есть.

• Когда вы впервые признались, что пишете? Было ли волнительно про это говорить? Не было ли синдрома самозванца?

У меня не было ни первого признания, ни волнения. О фанфиках я ничего  никому не говорила, так как это было моим личным развлечением, и меня  полностью удовлетворяло то внимание, которое получали мои работы на  Книге Фанфиков. Параллельно с этим учительница русского языка и  литературы постоянно приглашала меня во всяческие конкурсы: ей нравились  мои сочинения. Как она говорила, я была единственным учеником, который  действительно рассуждал по теме, а не пользовался шаблонами и кормил ее  отписками ради галочки. Ей было приятно читать, мне было приятно снова  развлечься игрой в слова. Так и сложилась наша дружба.

Я пишу (а  точнее, играю в тексты) с начальной школы: с тех пор, как впервые  поняла, что тоже могу подбирать рифмы. Меня это крайне забавляло. Ритм и  рифмы как-то по-особенному стимулировали мой мозг и нервную систему,  потом до меня дошло, что такое же ощущение я могу получать от прозы. А  уже с началом пубертата я догадалась, что могу писать истории о  понравившихся мне персонажах из фильмов, книг и сериалов. До 17 лет  писательство не было для меня способом высказаться. Высказывалась я  через рисунки. Рисование было моим творчеством, моим источником силы,  моей болью и способом существовать в этом мире, а потом, после девятого  класса, из школы ушли все мои друзья и оба мальчика, к которым я  испытывала нежные чувства (не спрашивайте). И мне полностью отбило  рисовательную жилу. Хотя я до сих пор имею странную тягу зарисовывать  лица людей — хватаю и забираю себе сиюминутную, ускользающую красоту. 

Так  вот, вернемся к учительнице русского языка. Как-то раз, еще в шестом  классе, она спросила, не пишу ли я стихи, я ответила, что да, пишу — и  много. Она попросила их. Я регулярно высылала ей свежие стихотворения по  почте (электронной) или приносила на сложенных листках и клала под  стекло ее рабочего стола в кабинете. Пару раз было такое, что во время  урока литературы на меня находило “вдохновение”, и я, быстро написав  стихотворение, вырывала страницу в конце урока, отдавала учительнице и  просто уходила на следующий урок. Ей невероятно нравилось все это, наш  обмен — может быть, ее удивляло, что я чувствовала ее жажду к  творчеству, которым она сама не могла заниматься. 

И вот, в том  самом девятом классе, мне внезапно сообщают, что я попала в шорт–лист  какого-то там конкурса. Я ни в каких конкурсах не участвовала, но  догадалась, что мои стихи были отправлены учительницей, без извещения.  Меня это разозлило. Но на награждение я поехала вместе с ней: меня  напечатали в уродливом альманахе и дали грамоту, которую я выбросила  через пару дней, когда разбирала хлам в шкафу с рисовальными  принадлежностями.

Еще через пару месяцев снова пришлось ехать на  награждение, уже в местный литературный клуб. Меня снова напечатали в  альманахе, а еще в тот вечер меня впервые унизили публично. Все  приехавшие должны были читать либо стихотворения из сборника, либо  свежее, и я решила прочесть свежее — тогда я начала увлекаться  верлибрами и белой поэзией. Я прочла верлибр. Глава клуба — дяденька с  седой бородой и в костюмчике депутата — с мрачным видом выслушал, а  затем, прервав аплодисменты, сказал, что это не поэзия и что я уродую  русскую литературу тем, что не использую классические размеры. Назвал  меня ленивой, сказал, что я не занимаюсь творчеством, а просто выманиваю  внимание тем, что пишу какие-то там несуществующие “верлибры”, а в  довершение пожелал мне почитать Пушкина.

Я взяла рюкзак, вышла из клуба и больше туда не возвращалась.

Не  сказал, что меня это ранило в моменте. Напротив — кажется, именно в тот  момент я и поняла, что занимаюсь творчеством. Я занимаюсь  писательством, и мне это действительно нужно, я живу этим и каждый мой  день наполнен мыслями о новых историях и новых способах их рассказать. 

Игра слова превратилась в осознанный эксперимент и в образ жизни. 

Так  что мне не пришлось никому признаваться. Мои родители и так все время  видели, что я что-то пишу на бумаге или на компьютере. Они как-то даже  не лезли в это дело и не особенно лезут до сих пор. Хотя отец любит мои  ужастики и читает их, а некоторые, особенно понравившиеся, еще и слушает  в аудиоформате. Его любимые рассказы на данный момент — это “Искатели  могил” и “Без ног”. 

Что касается синдрома самозванца: он  бесконечно преследует меня, и я не уверена, смогу ли от него  когда-нибудь избавиться. Мне кажется, это почти нормально для творческих  людей, которые постоянно растут и работают над собой. Сомнение —  стимул, ошибки — топливо. Главное не позволяет самоанализу деградировать  в самокопание — и тогда все будет ок. 

• Хотели бы вы исправить своё первое законченное произведение и если да, то что бы вы в нём поменяли?

Я очень люблю размышлять о том, как можно переписать и улучшить  буквально каждый мой текст. Но не уверена, что в действительности буду  этим заниматься. Иногда мне кажется, что тексты хороши именно такими,  какими они родились. Но по большей части я планирую всё переписать.  Делаю заметки, рисую схемы, вожу руками над клавиатурой в сладких  фантазиях о том, как сделаю все рассказы в два раза длиннее… и добавлю в  них очень, очень много символизма… 

Но вряд ли буду это делать.  Потому что, глядя на свои первые фанфики, я понимаю, что люблю их  такими, какие они есть. А значит, новым текстам тоже стоит дать шанс.  Тем более, что уже нашлись люди, которые любят их без масштабной  редактуры.

• Вы также писали, что многие ваши работы не увидели публикацию в  интернете из-за перфекционизма, который вынуждает редактировать и  удалять произведения, с чем вам, впоследствии удалось справиться.  Возможно, вы можете дать парочку советов  тем авторам, которые тоже  страдают от «болезненного перфекционизма», как с ним справиться?

Запретить себе редактировать в процессе написания. На силе воли  двигать сюжет вперед. Скрежеща зубами, переть, как бульдозер. Или —  наоборот, полностью отпустить напряжение и разыграть карту Шута.  Попытаться сделать что-то на отшибись. Позволить себе написать реально  плохой текст, а потом просто закрыть его и оставить надолго. Спустя  недели перечитать — и осознать, что вообще-то тексты удаются лучше, если  не терзать их бесконечной редактурой и не забивать себе мозги  чрезмерными требованиями. 

Да и вообще, стоит помнить, что лучшее —  враг хорошего, а ненаписанная история хуже, чем плохо написанная, но  завершенная. Пока вы погружаетесь в бесконечное переписывание и  редактуру, вы буквально абортируете свои тексты. Они не родятся, если не  позволить им этого. 

Расскажи историю до конца. Дай ей  настояться. Оцени свежим взглядом. И тогда поймешь, что действительно  нуждается в правках, а что  было лишь следствием твоей усталости и  излишней придирчивости к себе. 

Ну и еще раз: ошибки — это  топливо. Кирпичи в фундаменте твоего успеха. А никак не палки в колесах.  Не стоит воспринимать ошибки как что-то плохое: именно они дают  понимание того, в каком направлении нужно развиваться, что именно  следует сделать для того, чтобы стать еще лучше. 

• Говорят, тот, кто строг к себе, также строг и к другим, согласны  ли в с этим высказыванием? Тяжело ли вам угодить, как читателю и что  должно быть в произведении, чтобы вам понравилось?

С одной стороны я настолько придирчивая, что нахожу недостатки даже в  книгах любимых авторов, тексты которых частично заучиваю наизусть,  чтобы они всегда были со мной. С другой стороны — наш мир устроен так,  что у всего и у всех есть недостатки и слабые стороны. В этом нет ничего  плохого или постыдного. 

Мне легко угодить, если писать в нишевых  жанрах, к которым я питаю необъяснимую слабость. Например, в жанре  бизарро или биопанк. Я так влюблена в эстетику этих направлений, что  готова игнорировать шероховатости исполнения.

• Какой совет вы даёте начинающему автору? Есть ли рекомендации по профильной литературе? 

Начинающему автору — писать и читать художку, разбирать  самостоятельно, выделять то, что нравится и что не нравится. На  профильную литературу полагаться не стоит: этим можно так забить голову,  что потом вообще ничего не получится написать. Я видела, как авторы, у  которых получались хорошие тексты без всяческих руководств, заболевали  перфекционизмом и загоняли себя в такие тесные рамки, что их тексты  превращались в стерильное и бездушное нечто — просто из-за того, что  человек стремился соответствовать всем крайне полезным и нужным  писательским советам. 

Если что-то кажется вам интересным —  применяйте. Смотрите на результат. Смотрите на то, удобно ли вам с этим  работать. Подбирайте и вырабатывайте собственную методику на основе  чужих приемов, собственных открытий и даже повинуясь интуиции. Это  творчество. Здесь не может быть ограничений, а советы по большей части  излишни. 

• Кого из писателей АТ вы поддерживаете больше всего и как?

Я много с кем общаюсь непосредственно и поддерживаю, подставляя плечо  для поплакать, когда это необходимо. Не вижу ничего заслуживающего  порицания в том, что людям иногда нужно просто выговориться. И я готова в  этот момент быть рядом, не осуждая, не обесценивая, не раздавая советы,  не пытаясь навязать точку зрения или указать на чужие слабости. В конце  концов, поддержка — это не советы и не проливание света на недостатки  человека, которому и так сейчас плохо. Достаточно выслушать и создать  атмосферу комфорта и безопасности, чтобы человек избавился от давящих на  него переживаний и сам увидел все выходы из ситуации, а затем решил,  что для него правильнее. 

Жаль, что так мало людей это понимают.  Все и так знают, как им действовать: когда кто-то просит поддержки, ваша  задача — дать человеку ощущение безопасности, в котором он сейчас так  нуждается, будучи охваченным негативными эмоциями. 

Возвращаясь к вопросу:

Не  отвечу на него прямо, потому что не могу и не хочу выделять кого-то  одного. Отзывы, разборы текстов, личное общение, помощь с писательскими  вопросами — это все то, что я всегда готова делать для других и  периодически делаю. Мне приятно общаться с коллегами на площадке, и я  рада, что некоторые знакомства здесь переросли в дружбу. 

• Среди ваших произведений есть как проза, так и поэзия, какие  плюсы и минусы вы видите в этих форматах для себя? В каком варианте  проще работать?

Сейчас мне гораздо проще работать с прозой. В этом плане у меня  выработана дисциплина и умение просто сесть и душевно написать, даже  если нет желания. Как говорится, аппетит приходит во время еды. С  поэзией так не выйдет. Она своенравна и деспотична: пытаться управлять  ей — все равно, что пытаться управлять природной стихией. Короче говоря,  стихотворения у меня пишутся только под сильным вдохновением. И  верлибры, и рифмованные, и белые — всё приходит само, я послушно  записываю то, что мне надиктовывает подсознание.

• Для каких целей и идей по вашему мнению больше подходит поэзия, а для каких проза?

Зависит скорее от умений автора и его настроения в моменте. При желании  можно и ужастик в виде поэмы наваять. Кажется, Эдгар Аллан По так и  сделал.

• Рифма или смысл, что для вас приоритетнее в поэзии?

Везде и всегда для меня в приоритете смысл. Форма без наполнения — зачем? Зачем вообще писать, если тебе нечего сказать?

• Вы пробовали себя в довольно большом количестве жанров, что толкает вас на столь обширное разнообразие?

Моя безумная любовь к экспериментам и литературе в целом.

• Есть ли какие-то жанры к которым после одной или нескольких  попыток вы бы больше не хотели возвращаться, а какие особенно полюбились  и почему?

Был момент, когда мне хотелось бросить ужастики насовсем и больше  никогда не браться за них, но мы вместе с жанром достойно прошли через  этот кризис и вывели наши отношения на новый уровень.

Сейчас в  массовой культуре хоррор — это единственный жанр, в котором важность  метафоры превалирует над внешней логикой сюжета, соблюдением канонов или  удовлетворением запросов потребителя. Ужасы без остросоциального или  философского посыла буквально не существуют. И то, что на первый взгляд  может показаться глупостью или сюжетной дырой, обычно раскрывается через  символический ряд (если мы, конечно, не говорим о некачественном  произведении). К этому выводу я пришла после того, как начала много и  целенаправленно смотреть фильмы в жанре хоррор. Раньше мне такое не  нравилось, я могла смотреть только слэшеры или мокьюментари, либо  фильмы, стилизованные под снафф, но с возрастом я стала более  требовательной к контенту и одновременно с этим обнаружила, что многие  фильмы, которые я раньше считала наивными, на самом деле скрывают в себе  крайне интересные метафоры и высказывания. 

С другими жанрами  таких трансформаций не случалось. Может быть, потому что я изначально  относилась к ним более серьезно. К любым направлениям и жанрам я  отношусь стабильно позитивно, среди особенно любимых могу выделить  только бодихоррор и готику. Мечтаю написать роман, в котором эти два  жанра соединятся. 

• Как вы настраиваетесь на написание эротики? Прежде чем перейти к  описанию, есть ли какие-то ритуальные действия, которые помогают  достичь определённого писательского задора?

Я вообще не настраиваюсь на писательство. Просто сажусь и работаю. С эротикой так же.

• Как вам удаётся обходиться без описаний нефритовых жезлов? Можно ли вообще обойтись без откровенных сцен или это удел ханж?

Зачем описывать нефритовый жезл, если можно обойтись лаконичным словом “член”? Как говорится: пиши, сокращай.

Без  откровенных сцен легко обойтись даже там, где по сюжету есть секс. Если  телесная связь между персонажами создается не только для того, чтобы  развлечь себя и читателя эротической сценой, то по-настоящему важными  будут три аспекта: чувства и мотивация героев, а еще последствия их  “ночи любви”. Во всем этом, как видите, отсутствует непосредственно  секс.

Однако секс, как и монстры в ужастиках, может быть метафорой. И тогда он необходим.

Хуже,  если в эротическом рассказе не описываются телесные игры, но при этом  ничего, кроме похоти и объективации, нет. Вот тогда уже во мне  включается ханжа, сноб и неизвестно кто еще, чтобы прокричать: “АФФТАР, А  В ЧОМ СМЫСОЛ?”

• Есть ли писатели, с которых вы берёте пример? И если да, то кто и почему?

Беру пример с Джорджа Мартина: всем говорю, что пишу роман, а на самом  деле занимаюсь сценариями, другими творческими проектами и вообще чем  угодно, кроме написания романа.

• На кого из эротистов равняетесь и почему?

Маркиз де Сад, конечно же. Потому что это единственная “эротика”, которую мне не захотелось закрыть на второй странице.

• Есть ли жанры которые вам неприятны и готовы ли вы будете  попробовать прочесть книгу в неинтересующем вас жанре, если она написана  писателем, который вам интересен?

Нет неприятных жанров, но я плохо понимаю, например, ЛитРПГ, РеалРПГ и  Бояръ-аниме. Не в том плане, что не понимаю, зачем они существуют, а  просто не могу допетрить, как оно работает и как к этому подобраться.  Думаю, это своего рода закрытая зона для меня, и эти жанры я пробовать  не буду совсем.

А еще я не могу читать попаданцев и уся. Первое очень приелось еще в подростковом возрасте, а второе просто не в моем вкусе.

И, к сожалению, даже если бы мои любимые авторы написали что-то в этих жанрах, я бы читать не стала.

В мире полно других книг.

• Насколько нам известно вы пишите не только книги но ещё и  разрабатываете сценарии, расскажите как вы пришли к такому роду занятий?

Искала где подзаработать. Нашла.

• Насколько сильно отличается написание сценариев от книг? Какие  особенности и на что в первую очередь стоит обращать внимание именно в  написании сценариев?

Отличается так же сильно, как флористика отличается от садоводства.  Совсем разные механизмы и подходы, разная база, сходство здесь одно —  нужно писать тексты. Много кто использует руководства по сценарному  мастерству для того, чтобы научиться прописывать структуру произведения,  но нельзя забывать, что книга и сценарий — это два совершенно разных  предмета с разным назначением, наполнением и принципом работы.

Сценарий  — это костяк, мясо на который будут наращивать другие люди. При  написании сценария приходится отчасти приглушать свои творческие амбиции  и оставлять больше пространства для тех, чья работа начинается на  следующих этапах. К тому же, приходится многое согласовывать,  переписывать и резать, а иногда наоборот дополнять. Видение сцены  (вплоть до прописывания визуала) обсуждается с режиссерами, и тут уже  все зависит от того, с кем вы работаете. Кто-то захочет дать вам больше  свободы, обменяться идеями, войти в творческий симбиоз, а кто-то  наоборот желает взять большую часть работы на себя и поэтому потребует  от вас сухой сценарий, где будет только краткое описание действий,  локаций и диалоги (без ремарок по поводу эмоций героев).

В  написании сценариев слишком многое зависит от того, с кем вы работаете. В  писательстве же вы абсолютно одиноки и поэтому абсолютно свободны.  Никто не будет вас поддерживать или ограничивать, никто не будет вас  продвигать, вы один на один с текстом, а вокруг — никого. И эта  погруженность в воображаемые миры в сочетании с полной отчужденностью от  внешнего мира иногда сводит с ума.

Но и доставляет неописуемое удовольствие.

• Как вы думаете, любую книгу можно превратить в сценарий?

Конечно, любую. Только стоит помнить, что сценарий — это другое  произведение, совершенно новое. Да, по мотивам книги, но не более.  Поэтому все претензии к экранизациям я считаю излишними, надуманными и в  большинстве случаев напоминающими детские капризы.

“Я представлял так, а вы сделали по-другому”.

В  том-то и дело, ведь занимаешься этим не ты и даже не автор  произведения, а совсем другие люди, к тому же, кино — это  аудиовизуальное искусство, а литература совсем из другой плоскости.  Здесь разный инструментарий. Разные средства воздействия. Сравнивать  кино и книги = сравнивать мягкое с теплым. Но в то же время да, любое  произведение можно превратить сценарий, а затем — в кино. Только следует  помнить, что оно при этом превращается в нечто новое, а не является  продолжением или копией того, что вам уже знакомо.

• Ну и по сложившейся традиции: что бы Вы пожелали коллегам-авторам и читателям?

Авторам: не быть слишком строгими к себе и всегда искать новые пути в  творчестве, не бояться экспериментов, всегда помнить, что никто не  расскажет вашу историю так же, как это сделаете вы.

Читателям:  тоже не бояться экспериментов, а еще помнить, что нет ничего более  скучного, пресного и бессмысленного, чем реальность, в которой нет места  искусству и романтизации бытовых мелочей.

Благодарим за ваши ответы!

На этом наша часть работы окончена, надеемся, что взгляд особый взгляд нашей гостьи был вам интересен и возможно вы и сами хотите узнать о ней больше или поделиться своим взглядом. Ждём ваших вопросов и комментариев, а пока, мы продолжим свой полёт за новыми жертвами!

Над интервью работали Серый Ворон и Китоглав

Ссылка на предыдущее интервью: Вредная Лиса ведет допрос 141! или Интервью с RhiSh

Так же у нас есть ТГ канал и с недавних пор наш канал в Max