«Ученик»: Дневник полевых наблюдений Юджина Тари Севессоре. Часть третья

Нельзя забывать. 

(Какой сегодня день? Мои линии еще действуют? Эти записи не собьются?) 

Но это все еще я. 

Не забывать. 

Моего знакомого зовут Ноа, он из клана Косатки, Девятого клана. Мне казалось, что его клан идет под номером десять, но я уже не уверен в своей памяти. Я увидел его первым следом за Тварью, и я считаю, что это хороший знак, если не считать Тварь. Хороших примет у меня сейчас мало. 

(Сохранились ли мои записи под дополнительным шифром? Или повреждены и они? Я даже не могу проверить)

Ноа из клана Косатки носит на голове что-то вроде черно-белого капюшона - морда косатки, глаза, плавники - который полностью закрывает волосы. На его нагруднике самые большие знаки - косатка, звезда и ромб. 

Ромб - знак той организации, в которой я теперь служу. Записки из цитатели зла. Я еще помню, что выбрал ее добровольно, забавно - но только если я сумею кому-то их передать. 

Нельзя забывать. 

Я помню башню, которая наступает на город. Ноа сказал, что ее не было. Может быть, ее не было? 

Я помню тот бред, что они называют Явлениями. Разве может это быть? 

Мы находимся в какой-то долине, вокруг много людей и украшенные шатры.

Тотемы на холме. 

У них совершенно ненормально развитый культ Учителей. Мы тоже их почитаем, но ведь это далекое прошлое. 

Холодно. 

Я помню наши грозовые облака, желтый и алый свет, дожди и водопады, алую киншуку, золотые шары карникары... 

Нет, золотыми цветами цветет кадамба. 

Или карникара? 

Моя память - цветные картинки, размокшие от снега. Здесь только серость, сырость и холод. 

Постоянно затравленный взгляд Ноа-косатки я помню очень хорошо. Он, конечно, всего лишь здесь родился; потомок тех, кого сюда отправляли; а что мы ожидали от места ссылки? Я так и не смог понять его положение в местном обществе: кажется, его держат за хорошего специалиста, но он ничуть этому не рад. Отчасти я понимаю, почему не рад, но в таком обществе лучше быть ценным специалистом, чем никем. 

Наконец познакомился с тем самым господином Эонры. По поведению Ноа у меня сложился образ жестокого тирана, но его учитель ведет себя так, будто в чем-то виноват. Впрочем, одно не отменяет другое. Мне не понравился его взгляд: он смотрит так, будто он мертвый, или я мертвый, или кто-то из нас будет мертвым скоро. 

Но господин Эонры помог мне с линиями. Теперь я способен мыслить более-менее ясно. Хоть линии все еще давят, и земля жалуется, когда я по ней ступаю. 

...как земля может жаловаться? У них здесь не земля, а грязь, камни и мох. У меня не сохранилось записей, что со мной сделала Тварь, но у меня ощущение, что меня закопали в землю, где меня медленно жрали, и жрут до сих пор. Служить земле, раствориться в земле, стать землей. 

Я сейчас в шатре светлых магов, которых здесь называют геммет. К моему удивлению, среди них много взрослых зрелых людей (надо выяснить, как в двадцатом добиваются такой продолжительности жизни - я удивлен, в этом мрачном месте я скорее ожидал бы, что их убивают в детстве). Здесь тепло и пахнет их отвратной едой, а светлые, что заглядывают в шатер, вполне активны и веселы. Они думают, что я уснул. 

Надо узнать, какой сегодня день. 

В голове все путается. 

*

Узнал, что у них все еще лето. 

Снег. Лето. 

Не уверен, что хочу знать про местную зиму. 

Их настойка на клюкве (клюква это красная ягода) - жуткая кислятина. Я сомневался, не розыгрыш ли это, но местные пьют его спокойно. Но принести кружки с горячим отваром - хороший повод снова встретиться с Ноа и попытаться его разговорить. До сих пор мне не удалось наладить связь даже с единственным человеком, который ко мне более-менее расположен. Может быть, начать с его семьи (хотя упоминание дяди не вызвало у него ни малейшей радости) или с его учителя. Хотя полагаю, учителю он таже не рад. И всем моим вопросам, которые я могу задать. 

Шатер, на который мне указали, выглядит хорошо 

*

И я снова ошибся. 

Следует помнить, что если в обществе самоистязание приняло статус нормы, уговоры не помогут. Но я ясно видел страх и отторжение, и я... 

Омерзительная сцена. Я постарался сохранить ее в памяти, чтобы потом изучить подробнее. 

Иглы, воткнутые в плоть. Этот беспомощный взгляд. Футляр, в котором лежали иглы - я помню крышку. На ней уже было написано имя. Что можно сделать, если таковы заранее установленные правила? 

*

Ноа-косатка несколько раз сказал мне, чтобы я не связывался с Тварью. Сегодня линии уже не беспокоят, а память играет против меня: я не могу вспомнить, что именно случилось. Все равно у меня нет иного выбора, кроме как наблюдать. 

Сегодня день...