Образ героя - образ психически нездорового человека

Вот я иногда сижу, смотрю очередной фильм про супергероев или перечитываю старую фантастику, и мне становится смешно. Нет, я не психолог, и я вообще скептически отношусь к этой науке, где каждый второй диагноз можно при желании приписать любому человеку, даже абсолютно нормальному. Но чисто ради развлечения, как мысленный эксперимент, давайте посмотрим на классического героя не как на идеал для подражания, а как на случай из учебника психиатрии, который я, разумеется, буду воспринимать только как забавную шпору. Если отбросить пафосные речи о чести и долге, перед нами окажется глубоко нездоровый человек, который своими же руками разрушает свою жизнь.

Посмотрите на это его маниакальное разделение всего на чёрное и белое (все рассуждения дальше будут идти только отталкиваясь на собирательный образ главного героя или героини в произведениях). Герой всегда точно знает, что хорошо, а что плохо, и эта уверенность пугает. Нормальный человек сомневается, нормальный человек понимает, что можно украсть лекарство для умирающего ребёнка и это будет плохой поступок с хорошей целью, но герой, зачастую, так не может. Его мозг работает как примитивный переключатель, где есть только два положения, и любая попытка увидеть оттенки серого вызывает у него когнитивный диссонанс, переходящий в праведный гнев. Мне кажется, если бы такой человек существовал в реальности, его бы сторонились не потому, что он опасен, а потому что с ним невозможно договориться. Он как сломанный механизм, которому забыли добавить функцию анализа контекста.

Дальше идёт его пресловутое желание всем помочь, которое на самом деле является не добродетелью, а формой запущенной гиперопеки и неуёмной гордыни с точки зрения психологии. Герой, не всегда конечно, но искренне верит, что без него мир рухнет, что только он знает, как правильно, и это, если честно, какая-то мания величия наизнанку. Но забавно тут то, что я заметил одну закономерность, касающуюся именно личных проблем героя. Понятно, что если герой не выйдет на бой, злодей захватит мир просто потому, что других желающих остановить его не найдётся. Это глобальный сюжетный факт, с ним не поспоришь. Герой по сути вынужден двигаться и попадать в разные ситуации. Но вот что происходит с самим героем как с личностью в процессе этого спасения мира? А происходит то, что он теряет всё, что составляет жизнь обычного человека. Он настолько занят чужими судьбами, что его личная жизнь превращается в пепелище. Друзья либо гибнут, становясь разменной монетой в его крестовом походе, либо просто устают быть на втором плане и уходят. Любовь рассыпается, потому что партнёру нужен живой человек рядом, а не вечно отсутствующий спасатель. Герой в итоге приходит к своему финальному триумфу глубоко одиноким, потерянным и часто травмированным, и это, как по мне, ироничная расплата за его идеализм. Ведь, чаще всего, по сюжету, у героя предстоит финальная битва один на один с злодеем перед этим самым триумфом. Большинство героев потому и сталкиваются с утратами, что они патологические идеалисты. и.И тут такого персонажа всегда спасает только хэпиэнд, что можно назвать "эпилог", где в конце и дружба крепнет и любовь появляется или возвращается, что вполне себе нормально и даже похоже на правду. Трудности на самом деле сближают, хорошие поступки считаются романтичными, но мы видим эту дружбу и романтику как награду... Как нечто заслуженное, завоеванное. Проблема в том, что мы часто не замечаем того, что нормальная дружба не всегда проявляется только через сложности, что любовь не всегда является наградой за героические усилия и подвиги. Дружат и нормальные, обычные люди, и любят тоже... Но у героя как персонажа, такие понятия как любовь и дружба, как-то по больному неразрывно всегда связанны с страданиями и преодолениями и являются не поддержкой в трудной ситуации, не помощью, а именно что наградой (храброму рыцарю за подвиги полагается принцесса и полцарства!) А что по сути ? Они придумали себе картинку идеального мира, идеального боя без жертв и идеального счастья для всех, а когда реальность бьёт их по голове, они этого просто не вывозят. Их мнительность и гиперответственность за каждую спасённую или не спасённую душу пожирает их изнутри быстрее любого врага.

И вот тут начинается самое весёлое. Пока герой занимается саморазрушением во имя абстрактного добра, на сцене появляется злодей, и, положа руку на сердце, на фоне нашего невротика он выглядит как образец психического здоровья. Ну, только на фоне. Возьмём простой эгоизм. Злодей, умный злодей, не пытается объять необъятное и угодить всем, по крайней мере не с первого своего шага, у него есть чёткое понимание своих желаний, и он НЕ мучается чувством вины за то, что хочет чего-то для себя. Это позиция зрелой личности, которая не разменивается на одобрение толпы. Далее, целеустремлённость. Злодей, как правило, демонстрирует феноменальную устойчивость к неудачам. Его план провалился в тридцать восьмой раз, его логово взорвали, армию разбили, а он встаёт, отряхивается и снова идёт к своей цели. Он принимает неудачи как часть процесса, как обратную связь, без самобичевания и депрессивных эпизодов, которые так свойственны герою после каждого проигрыша.

И, наконец, мой любимый пункт — это наличие цели. У злодея почти всегда есть конкретная и, что важно, созидательная в его понимании цель. Он хочет что-то поменять в своей жизни или перекроить под себя весь мир, он мечтает о новом порядке, о прорыве (в науке к примеру, как безумные ученые), о власти, которая позволит ему реализовать свои амбиции. Он строитель, хоть и строит он часто из костей врагов, часто разрушает больше чем создает, но вектор его движения направлен вперёд. А теперь посмотрите на героя. Его цель реактивна и убога до примитивизма — победить злодея. Его цель — это уничтожение чужой цели. Без злодея герой не существует как явление, он паразитирует на чужой активности. Если злодей исчезнет, герой сядет на диван и будет смотреть в стену, потому что у него нет своего проекта, нет идеи, как изменить мир к лучшему конструктивно, а не через разрушение чьих-то планов. Злодей хочет переделать реальность, герой же хочет лишь сохранить статус-кво, и в этом, как мне кажется, скрыта фундаментальная беспомощность того самого светлого образа.

Продолжая эту мысль, нельзя обойти стороной отдельный и очень любопытный подвид — злодея мстительного. Я сразу скажу, чтобы не было лишних споров: месть — это в любом случае плохо, это деструктивный путь, который замыкает человека в круге насилия и не приводит ни к чему хорошему ни для самого мстителя, ни для окружающих. Но отставив мораль в сторону и продолжая наш несерьёзный психологический анализ, я вижу в таком злодее персонажа куда более живого и понятного, чем стерильный герой. Месть, какой бы ужасной она ни была, рождается из боли, и эту боль зритель или читатель прекрасно считывает. Поэтому злодеи, действующие из мести, чаще всего вызывают не отвращение, а сострадание и понимание. Мы видим, что с ними поступили несправедливо, что у них отняли что-то важное, и их крестовый поход, пусть и извращённый до неузнаваемости, по своей сути является попыткой эту боль проработать. Герой в аналогичной ситуации попытался бы подавить в себе обиду, натянуть улыбку и уйти в абстрактное всепрощение, потому что таков его кодекс, запрещающий иметь личные, «эгоистичные» чувства. Злодей же не стесняется своей личности. Он не пытается задавить в себе гнев, он не скован догмой о том, что прощать нужно всех и всегда. Он даёт своей боли выход, он признаёт, что ему причинили вред, и он хочет восстановить справедливость так, как он её понимает. Это, конечно, дико, это неправильно, но это по-человечески понятно, и именно этой понятности катастрофически не хватает герою, который на любое зло реагирует смирением и пафосными фразами о недопустимости опускаться до уровня обидчика.

Идём дальше, к другой классической категории — к властным злодеям, тем, кто хочет захватить мир или хотя бы королевство. Меня в них всегда восхищала одна черта, которая у героев отсутствует как класс: у злодея всегда есть план на момент после победы. Задумайтесь на секунду, злодей не просто хочет захватить трон, он уже знает, какие указы издаст, как перестроит экономику, какие технологии внедрит и как будет решать проблемы населения, пусть и решать он их будет своими жуткими методами. Его план может быть чудовищным, эгоистичным, построенным на тирании и подавлении, но он существует как продуманная стратегия. А теперь посмотрите на героя. Герой своим героизмом, своими подвигами и жертвами, по сути, заслуживает ту же власть, что и злодей, он становится тем, кому народ готов вручить бразды правления просто потому, что он спас их. Но герой к этому не готов никогда. Его образ заведомо считается чистым и не обременённым жадностью к власти и богатствам, и в этом его провал как потенциального лидера. Он искренне не понимает, что будет делать после того, как отрубит злодею голову, потому что все его мысли были направлены исключительно на уничтожение врага, а не на созидание. Его догма запрещает ему даже думать о том, чтобы взять власть в свои руки, потому что это может запятнать его моральную чистоту. И возникает резонный вопрос: а не полезнее ли для мира был бы герой, который хоть немного поучился бы у злодея планированию будущего, вместо того чтобы бесконечно доказывать свою непорочность отсутствием амбиций?

Ладно, ради правды, бывают и умные герои с планами на тактику и стратегию, и было бы нечестно это не признать. Да, злодеи почти всегда умны и хитры, это очень часто, что называется "вынужденно" их базовая характеристика, без которой они просто не продержались бы и десяти минут против сил добра. Но подтип «умного героя» куда интереснее для нашего любительского разбора, потому что в нём скрыта одна психологическая странность, над которой я часто зависаю. Такой герой просчитывает ходы на десять шагов вперёд, он гениальный тактик, он видит ловушки там, где обычный персонаж радостно бы в них влетел, но при всём своём интеллекте он словно специально загоняет себя в самые жёсткие рамки. Он как будто получает извращённое удовольствие от того, чтобы решать задачи самым сложным из возможных способов, когда простое и элегантное решение лежит прямо перед ним, но оно чуть-чуть отдаёт серым цветом, и герой брезгливо от него отказывается. Вот скажите честно, вам часто приходила в голову мысль, что если бы такой умный герой вдруг загорелся идеей злодея, он реализовал бы её в разы быстрее, чище и эффективнее, чем сам злодей? Потому что у героя есть все инструменты: интеллект, ресурсы, доверие окружающих и понимание системы, но он сознательно направляет всё это на то, чтобы плести невероятно сложные кружева добродетели, когда иногда можно было бы просто грубо и действенно решить проблему.

С точки зрения нашей диванной психологии это выглядит как форма самоограничения, граничащая то ли с завышенным воспитанием, то ли с экзистенциальной скукой. Такое ощущение, что умный герой настолько талантлив, что простые пути ему  неинтересны, ему нужен вызов, ему хочется преодолевать сложности, потому что без этого его блестящий ум начинает ржаветь от безделья. Как я приводил пример, да и сам такой персонаж  прекрасно понимает, что может добиться большего, не всегда поступая правильно, он знает, что его способностей хватит, чтобы переиграть систему, он осознаёт свою мощь, но при этом заведомо, осознанно выбирает путь добра, даже если этот путь займёт в десять раз больше времени и сил. Это может быть похоже на какую-то привитую с детства ментальную клетку или на результат слишком строгого воспитания, где ему вбили в голову, что победа не имеет значения, если она достигнута не тем способом, но тут я, конечно, сильно утрирую для красоты.  И вот этот внутренний конфликт между знанием того, как можно, и жёстким кодексом того, как должно, делает умного героя, пожалуй, самой трагической фигурой. Он заложник своей гениальности и своей добродетели одновременно.

 И конечно, я прекрасно понимаю, что всё это притянуто за уши, и мои рассуждения касаются исключительно собирательных, архетипичных образов, вырванных из контекста и разложенных на столе как любопытные жучки под лупой. В реальных произведениях, в хороших книгах и фильмах, авторы давно уже ушли от этой плоской дихотомии и стараются придавать персонажам глубину, раскрывая у героев их тёмные стороны, сомнения, трусость и эгоизм, а у злодеев — проблески человечности, любви и трагическое прошлое. Современный нарратив вообще тяготеет к разрушению архетипов, и чистых героев и злодеев в старом понимании там днём с огнём не сыщешь, потому что зрителю и читателю хочется видеть живых людей, а не ходячие наборы добродетелей и пороков. Так что не воспринимайте этот текст как какую-то серьёзную критику или попытку переписать моральные ориентиры, это просто забавное размышление на тему, игра ума, которой я себя развлёк и решил поделиться с вами, не более того. В конце концов, мы же все любим героев и злодеев именно такими, какие они есть, даже если в реальной жизни ни с теми, ни с другими нам встречаться совершенно не хотелось бы.