Разница менталитетов

Сашка сидел за ноутбуком. Вокруг него, на столе и даже на полу валялись книги по истории искусств и распечатки. Он нервно теребил ручку, бился лбом о стол, тыкал пальцем в экран, где алел комментарий к пятой главе: «Плагиат. Переписать полностью».

— Переписать всё, Кай! — Сашка стукнул кулаком по столешнице.
Лужица заварки поползла к библиотечной энциклопедии.
— Всю главу, Кай, прикинь? Весь анализ этого идиотского Ренессанса… — Сашка уронил голову на руки — Месяц работы! И сроки горят.

Кай сидел развалившись и методично уничтожал пачку чипсов с беконом. Он наблюдал за Сашкой как за редким, но неопасным зверьком.
— Переписать диплом, — протянул Кай — Мило. Прям трогательно.

— Мило?! — взревел Сашка, — Ты слышишь себя вообще?! Мне тут пишут, что моя «аргументация демонстрирует недостаточную глубину погружения в материал»! Меня же отчислят! Это пиздец!

— У нас есть «Протокол 9-Дельта». — продолжил Кай — Если твой аватар умирает из-за твоей ошибки, тебя на сутки подключают к его нейросети на сенсорной обратке в 90 процентов. Чтобы прочувствовал все нюансы недостаточного погружения. А тут… поругали. Пиздец, да.

Сашка перестал биться головой об стол — любопытство перевесило панику.
— Пересдачи. Расскажешь? Четвертую помню: Синие, лютый ужас. А остальные?

Кай отпил из банки с дешёвым порошковым пивом, поставил её на стол с глухим стуком.
— Первая. Периферия. Мир… не помню, условно «Гнездо». Задание — разведка. Аватар «Гроза», стандарт. В меру тяжелый, в меру неуклюжий. Зато с пушкой. Шёл по краю разлома. Гравитационная аномалия — ногу притянуло к скале, будто в капкан. Пытался вырваться — никак. Психанул. Стрелял, без эффекта, естественно — гравитации пофиг. Зато стая почуяла вибрацию, приползла. — Он жестом показал нечто расползающееся, многоногое, с тысячами хитиновых щупалец. — Небольшие, метра по три всего. Но много. И зубастые. Аватар сдох минут за пять. Мне показалось, что вечность.

Сашка побледнел.
— Ты… умирал? — выдохнул он, и голос у него дрогнул.

Кай посмотрел с лёгким недоумением, словно Сашка спросил, мокрый ли дождь.
— Ну, умирал, подумаешь. Сенсорная передача боли — 60 процентов, не больше. Чисто для мотивации, чтоб меньше лажали. Аватар — расходник. Нейросеть цела — и ладно. Отряхнулся — пошёл на следующую попытку, если по девятому не провели — вообще красота. Получил неуд по тактической оценке угрозы. И благодарность, за то что послужил идеальной приманкой и способствовал зачистке. Перевожу: завис на скале, как редкий трепыхающийся деликатес, собрал всю стаю. Наши накрыли одним залпом. Экономия.

Сашка хмыкнул:
— У вас педагогика как у ассирийцев.

— Это кто такие?

— Да так. Люди. Народ. Великая империя. Очень любили завоевывать, пытать и учить через боль.

— И что с ними?

— Пали.

Кай отпил пива.
— Значит, плохо учили. Следующий?

Сашка молча кивнул.

Кай сделал ещё глоток и продолжил.

— Вторая. Аннексированный мир, тип — Терра. Местные повстанцы. Задание — ликвидация ядра сопротивления в секторе. Столкновение в подземных туннелях, огневой контакт. — Он щёлкнул пальцами. — Четверо противников. Двоих минусанул. Двоих… ранил, не добил. Сэкономил на контроле. Ошибка.

Сашка смотрел на него, предчувствуя развязку, замер, затаив дыхание.

— Эти двое, — продолжил Кай, и его голос стал плоским, — оказались живучими. Вылезли. Доползли до своих. Через три дня они вывели товарищей прямиком на наш патруль. Не на аватаров, Санек. — Кай посмотрел прямо на него, — На наших ребят. Новобранцы. Зеленые. Угодили в засаду, идиоты.

У Сашки похолодели пальцы, он машинально сглотнул.

— Люди, — прошептал он. — Настоящие люди.

— Именно что люди, — безжалостно подтвердил Кай. — Не аватары. Плоть. Кровь. В ответ, само собой, поступил приказ на стабилизацию сектора с орбиты. Ковровая бомбардировка. — Он провел рукой по воздуху, изображая ровную, выжженную линию. — Весь сектор, со всеми, кто там был: старики, дети, повстанцы — пофиг. С орбиты не видно.

Сашку затошнило не только от слов «ковровая бомбардировка». Мозг, предатель-гуманитарий, тут же начал подбирать аналоги. Карфаген. Герника. Дрезден. Одна и та же схема, повторенная тысячелетиями. Меняются технологии. Не меняется человек.

— И вы называете это стабилизацией сектора?

— Да.

— У нас это называлось карательной экспедицией.

Читать о тотальной войне в монографии и слышать, как человек напротив буднично говорит: «С орбиты не видно» оказалось далеко не одно и то же.
— И тебе за это… что? — голос у него срывался на шёпот.

— Много чего, — сказал Кай. — Сначала вердикт — преступная халатность, три единицы личного состава, перерасход на зачистку, всё как полагается. Потом санкция: двенадцать часов симуляции последних минут жизни того патруля с полным погружением, крики, датчики затухающие один за другим, чтобы прочувствовал что такое недобитый враг. И пара теоретических курсов. Куратор сказал: «Ошибка демонстрирует фундаментальное непонимание принципа домино в контрпартизанских операциях. Каждая недобитая крыса плодит не только новых боевиков, но и мучеников для их пропаганды. Ваша экономия энергозаряда стоила трёх боевых единиц, одного рудника и необходимости проведения карательной операции, негативный имиджевый эффект от которой мы будем расхлёбывать десятилетиями. Учтите, что стоимость потраченных на зачистку боеприпасов будет вычтена из вашего будущего жалования».