Банковский писатель

Во второй банк я устраивался через рекрутинговое агентство (работодатель платил ему лишь в случае успешного завершения двухмесячного испытательного срока предложенным кандидатом на должность). Вначале со мной говорил заместитель по безопасности. Узнав, что я шесть лет работал в Сирии, он спросил:

— По линии КГБ?

— Нет.

После него со мной беседовали два других заместителя, и меня приняли на работу. Я занимался маркетингом и сравнением с другими банками. Для этого мне открыли доступ к данным бухгалтерии. Поскольку я уже хорошо знал план счетов банка, я активно использовал его в своих записках, более того — находил ошибки в работе бухгалтерии. Спустя сорок дней заместитель по безопасности перевёл меня на полный оклад. Со мной в комнате сидела симпатичная девушка, которая занималась рекламой. Мне хотелось ей помочь, и я занялся редактированием английского варианта годового отчёта, а затем — переводом рекламного буклета банка. Когда руководство узнало об этом, меня начали привлекать к переводу на английский договоров и других документов. Затем потребовалось написать план стратегического развития банка. Я теоретически привлёк дополнительные денежные средства и, распределив их, изобразил всё это в виде искусственного баланса (через два года, на собеседовании при поступлении на работу в банк «Менатеп», выяснилось, что они делали то же самое). Оказалось, все предложенные мною цифры были одобрены правлением. Поскольку принтер находился в другой комнате, один из работников, увидев заглавие документа, сказал:

— Ты бы лучше писал фантастические романы.

Он был прав. Спустя некоторое время я сделал анализ финансового состояния банка, использовав систему показателей Кромонова, опубликованную в журнале «Деньги». Прочитав мою записку, заместитель по безопасности сказал мне по телефону:

— Я знал о наших проблемах, но не думал, что всё так плохо. Но это сугубо конфиденциально.

После того как я написал несколько документов, включая предложения по началу банком операций с золотом, меня перевели в отдел анализа и планирования, руководителем которого был парень намного моложе меня. Каждое утро я собирал сведения о финансовых операциях банка за предыдущий день, оформлял их на одном листе и передавал через секретаря председателю правления банка. Кроме того, в конце каждого месяца я, пользуясь специальной компьютерной программой, рассчитывал обязательные экономические нормативы, которые вместе с балансом и другими документами передавались в Центробанк. Поскольку начальник моего отдела и ещё один сотрудник ежедневно пропадали на бирже, где банк активно работал с ГКО (государственными краткосрочными облигациями), у меня было свободное время. По своей инициативе я составил записку «Структура активных и пассивных операций банка» и вручил её заместителю по экономике, в подчинении которого находился отдел (заместитель по безопасности, которому я подчинялся до этого, говорил, что все мои записки он в копии передаёт и ему). Через некоторое время он и ещё один сотрудник должны были поехать в Газпром. Руководитель нашего отдела дал ему записку, составленную им, а меня заместитель по экономике попросил распечатать тот документ, который я передал ему раньше. В конце рабочего дня к нам зашёл сопровождавший его сотрудник и сказал, что моя записка передана в Газпром.

— А твоя, — обратился он к начальнику отдела, — извини.

Банк тем временем шёл к своему краху. Однажды мне сообщили, что в новом справочнике телефонов сотрудников отсутствует моя фамилия. В тот же день меня вызвал заместитель по экономике и сказал:

— К сожалению, у нас нет для вас работы. Но благодарю за труд.

— Спасибо.

— За что?

— За хорошие слова, — ответил я.

— Давайте сделаем так. Сейчас создаётся новый банк, в котором я тоже буду заместителем. Как только это произойдёт, я вам сразу позвоню.

И он так и сделал. Через полгода меня приняли в планово-экономическое управление ещё одного банка с некоторым повышением в должности и зарплате.

Спустя год я работал в одном из крупнейших банков того времени — «Менатеп» (на собеседование я пришёл туда по объявлению) — в департаменте с таким же названием, но уже в должности главного специалиста и с окладом, в два раза превышавшим предыдущий. Но скоро случился дефолт. Рухнули рынки ГКО (государственных краткосрочных облигаций) и ОГСЗ (облигаций государственного сберегательного займа). В последние мы вложили все накопления (издержки моего банковского самообразования). В Сбербанке сказали, что это простые бумажки, которые ничего не стоят. Потом государство начало снова покупать и продавать ОГСЗ, но они обесценились более, чем в три раза. В то время я уже работал в своей первой туристической фирме. Если вы думаете, что только простые люди заблуждались в отношении разных государственных и частных пирамид, то ошибаетесь. На балансе первого банка, где я работал, висели мёртвым грузом акции АО «МММ» на сумму в пятьдесят миллионов рублей, а второго, значительно крупнее, — акции АООТ «Система Теле-Маркет» на сто миллионов. А в нём работали не только такие люди с улицы, как я, но и настоящие профессионалы. По поводу первых в совместном российско-сирийском предприятии один из сотрудников любил шутить:

— Набрали вас тут по объявлению.