Сцена из повести. Начинающий автор.

Всех приветствую.

Я начинающий автор. Сейчас пишу свою первую повесть и параллельно пытаюсь разобраться в том, как вообще работает художественный текст. Ниже прикрепляю отрывок сцены "дорога". Буду очень признателен за любые отзывы, но особенно за критику. Интересно узнать, где текст начинает провисать, какие моменты выглядят слабо или затянуто, а какие, наоборот, выглядят хорошо. Похвала так же приемлема, если текст того заслуживает конечно. 

Будет гораздо лучше честный разбор, чем вежливая похвала. Заранее благодарю всех, кто уделит время прочтению.

Предстояла долгая дорога. За двадцать пять медных и помощь при погрузке товара караванщики согласились взять меня с собой. По их словам, до Мальбура оставалось около двенадцати дней пути. Если повезёт с погодой, и на тракте не объявятся разбойники. Слишком много условий для человека, который за всю жизнь дальше четырëхдневного похода в лес не выбирался.

В ночь перед отъездом я так и не уснул. Лежал под брезентом на набитом сеном настиле и смотрел в темноту. Мысли лезли в голову одна хуже другой. Всё ли будет хорошо? А если отец прав? Если я действительно не справлюсь? У меня нет боевого опыта. Никогда не было. Я умею валить деревья, точить топоры и считать брёвна. Кому это нужно в гильдии наёмников? Перевернувшись на другой бок, я вдруг поймал себя на мысли, что все эти слова звучат слишком знакомо. Потому что они были не мои. Так говорил отец. Так говорила тётя. Так говорили соседи, приходившие по вечерам пить пиво и учить других жить. Но не я. Я хотел уехать, и уже очень давно. Впервые за долгое время эта мысль принесла мне хоть какое-то спокойствие. Уснул я уже далеко за полночь. Сновидения покинули меня на ту ночь, как и ощущение отдыха по утру. 

Проснулся отвратительно. Сначала мне показалось, что пошёл дождь. Потом я понял, что кто-то просто вылил на меня ведро ледяной воды. Над повозкой стоял такой хохот, будто караванщики только что выиграли войну. «Доброе утро, герой!» — проорал кто-то из них. Хотелось убить всех присутствующих. Вместо этого пришлось выжимать рубаху. К счастью, на третий день я проснулся раньше остальных и сумел вернуть долг. Не полностью, конечно, но их ругань грела душу ещё несколько суток.

Стук колес, пыхтение лошадей, и ненавязчивые разговоры караванщиков. Деревня осталась позади. Повозка катилась медленно, слишком медленно, словно специально давала мне возможность рассмотреть всё в последний раз. Базарную улицу. Старый колодец. Развалины крепости на выезде. И лес. Бесконечный многовековой лес, в котором прошла бóльшая часть моей жизни. Я смотрел на него до тех пор, пока деревья не превратились в тёмную полосу на горизонте, и только тогда я сумел отвести полный непонятной пустоты взгляд. Походный топор на поясе казался тяжелее обычного. Наверное потому, что впервые за долгие годы я не знал, что меня ждёт завтра.

Следующие дни быстро смешались между собой. Скрип колёс. Запах мокрой ткани. Короткие привалы. Ранние подъёмы. Дорога. Сон. Снова дорога. На четвёртый день сломалась передняя повозка. Половину вечера и весь следующий день ушло на ремонт. Караванщики ругались так, будто каждая доска приходилась им родной матерью. На восьмой день закончились мои припасы, и с тех пор я питался тем же, чем и остальные. Если это вообще можно было назвать едой.

Особенно мне запомнилась вяленая конина. Жёсткая, сухая и настолько старая, что, казалось, этот конь умер от старости ещё до моего рождения. Сидя под моросящим дождём на краю повозки, я вгрызался в очередной кусок и размышлял о своей новой компании. Бесплатная рабочая сила. Да ещё и заплатившая за проезд, одним словом удобный человек. Любить меня тут было особо не за что. Впрочем, выбор был не велик, а точнее совсем отсутсвовал. Оставалось терпеть.

На пятнадцатый день ко мне подсел Лис. По крайней мере так его называли остальные. Высокий белокурый мужчина лет сорока. Или двадцати пяти. Или шестидесяти... В общем из тех людей, возраст которых определить невозможно. Он носил тёмный балахон с глубоким капюшоном и говорил голосом столь молодым, что выглядело довольно странно.

— Почти приехали, — сказал он.

Я поднял голову.

— В смысле?

— Часов шесть осталось.

Только тогда я выглянул из повозки и понял, что уже давно не смотрел по сторонам. Мы давно проехали леса и болота. Теперь вокруг расстилались поля. Где-то вдали виднелась небольшая деревня, а ещё дальше поднимались стены города.

Мальбур.

Я смотрел на него несколько секунд. Наверное дольше, чем следовало.

— Спасибо, что сказал... Лис.

Он усмехнулся.

— Всё ещё не запоминаешь клички?

— И не собираюсь. По именам проще.

— Да какая разница? Лис, медведь, червь... Всё это просто слова.

Он пожал плечами и некоторое время молчал, после чего неожиданно спросил:

— Чем заниматься собираешься?

— Для начала высплюсь.

Лис рассмеялся так искренне, что я даже сбился с мысли.

— А потом?

— Потом в гильдию Щита. Попробую вступить.

Он перестал улыбаться. Совсем ненадолго. Буквально на мгновение. Но достаточно долго, чтобы я обратил на это внимание. 

— Ну... парень ты крепкий, — сказал он, кивнув на мой топор. — Должны взять.
— Должны?
— Наверное.
— Очень обнадёживает.

Лис снова усмехнулся.
— Удачи тебе, воин.

Последнее слово прозвучало как-то странно. Словно он насмехался над всеми моими планами, местами и переживаниями. В тот момент мне стало крайне мерзко находится в его компании. Но к счастью сразу после этого он отвернулся и уткнулся в книгу в свежем кожаном переплете. А я ещё долго смотрел на приближающиеся стены Мальбура. И впервые за всю дорогу не чувствовал ни радости, ни страха. Только странную тяжесть где-то под рёбрами.