Kiss me!
Автор: Марика ВайдЗа горячий флешмоб столь же горячо благодарю BangBang.
Я тему эту стороной никогда не обхожу. Люблю, практикую!
1. Цуймингуй + Люй Инчжэнь; «Небесный город».
Все же в курсе, да, что в китайском фэнтези практикуют парное совершенствование? Вот это как раз из него, самое начало. Внезапная встреча, горечь взаимных обид, бешеная жажда обладания и желание исцелить: передать энергию самым быстрым и действенным для совершенствующихся способом.
Да чего он хочет, в конце концов?
Пьяные мысли в голове окончательно запуталась и губы Цуймингуя, неожиданно накрывшие её губы, вовсе не помогали сосредоточиться. Они сбили дыхание, парализовали волю и прибили к полу куда надёжнее небесных гвоздей!
А ещё его губы несли вкус её крови. Каждая ссадина, полученная в неудачной борьбе с горлышком бутылки, отзывалась на чужие касания противным жжением.
Цуймингуй безжалостно сминал её губы, покусывал и посасывал их, чем напоминал голодного зверя. Затем его горячий язык, не встретивший сопротивления, по-хозяйски забрался к ней в рот, и дыхание окончательно сбилось — шум в голове нарастал с каждым мгновением, вызывая изнуряющую дурноту.
Люй Инчжэнь не заметила, как оказалась распластанной на полу. Одежда на ней была бесстыдно задрана и распахнута, а пальцы Цуймингуя тесно переплелись с её пальцами, прижав руки к полированным доскам до покалывающего онемения в мышцах.
Почему так мучительно невыносимо быть с ним? Почему это так... унизительно?
2. Те же небожители, но уже в подлинном обличии, как Хун Сянъюнь и Ань Син; «Ключи Трёх миров».
Брачные покои молодожёнов... Страсти ни меньше, но цели уже другие.
Она с виноватым видом посмотрела супругу в глаза и вымученно улыбнулась. Было бы хорошо, если б он немедленно ушёл. Ей нужно собраться с духом и привести мысли в порядок. Но Хун Сянъюнь уже принял правила новой игры — стал до странности мягким. Обволакивающим, словно утренний туман.
— Хочешь прогнать? — он подхватил её на руки и, не слушая возражений, отнёс на кровать. — Твоё смущение сводит меня с ума!
Его губы скользнули по шее, остановившись над ключицей. Здесь супруг оставил долгий влажный поцелуй. Теперь сердце в груди не просто билось, оно выскакивало наружу! Потому что перед глазами всплывала совсем иная картина: домик близ купален в мире смертных, полированный до блеска пол и два полуобнажённых тела, сошедшихся в сладострастной битве.
Кажется, она «умерла» там минимум трижды, чтобы воскреснуть, полностью исцелённой и восстановившей духовные силы? Всё, что он забрал раньше, было возвращено с избытком.
И пока Ань Син вспоминала будущее, яркая картина из памяти успела воплотиться в реальность: Хун Сянъюнь в мгновение ока освободил себя и молодую супругу от свадебных одежд, используя магию асуров.
— Какое расточительство… — прошептала Ань Син, мимо воли прикрываясь руками. — Так использовать внутреннюю ци… Супруг, тебе не стыдно?
Хун Сянъюнь с интересом заглянул ей в лицо и с хитрым видом улыбнулся.
— Я ошибся… Ты не котёнок. Ты скорпион, забравшийся в мою постель и тут же принявшийся жалить! Скажи, как мне наказать тебя за такую дерзость?
3. Фан Синюнь + Ся Шучэн; «Ключи Трёх миров».
Здесь всё на грани наваждения и запрета. Наставник не вправе поддаваться искушению, а ученица — провоцировать.
— Клеймо? — поразилась Шучэн.
Она видела похожие знаки у рабов, только сами оттиски выглядели грубее. Здесь же клеймо напоминало изысканный рисунок. Шучэн невольно потянулась к лотосу пальцами и… была поймана в ловушку — крепкие пальцы вцепились ей в руку. Ошеломлённо подняв глаза, она столкнулась с неожиданно горячим взглядом наставника.
— Ши… шифу…
Оправдаться ей не дали. Чужое тело грубо прижало к неровному полу, выдавливая весь воздух из лёгких. Шучэн почувствовала каждый мелкий камушек, жадно впившийся в спину, и сдавленно охнула.
А заклинатель словно обезумел. В следующее мгновение его губы накрыли её, и теперь стало действительно больно — наставник оставил на губах ученицы самый настоящий укус. У Шучэн даже в голове помутилось. Она попыталась выдернуть руку или как-то оттолкнуть приникшее к ней сильное тело.
Напрасные усилия! Фан Синюнь одной рукой держал обе её кисти над головой, а второй развязывал пояс на платье, не забывая при этом осыпать шею влажными поцелуями.
— Шифу… — просипела Шучэн, но её рот тотчас заткнули… весьма нетерпеливым языком.
Может быть, его нужно отвлечь? Она отвернулась и, сделав глубокий вдох, как выброшенная на берег рыба, дрожащим голосом спросила:
— Откуда… на тебе… клеймо?
Чужие губы замерли у её виска.
— Это ведь клеймо, шифу?
Рука мастера, удерживающая её, дрогнула, выпуская на волю. И тогда Шучэн, что есть силы влепила пощёчину. Этот удар походил на укус комара, не могущий навредить дракону, но к её облегчению взгляд наставника стал осознанным. А ещё через мгновение он неуклюже встал с неё, позволив отползти в сторону.
— Убирайся прочь… — хрипло дыша и не глядя на неё, сказал мастер Фан. — То, что ты сделала сегодня, недостойно ученицы Небесного клана.
Шучэн в ошеломлении посмотрела на заклинателя, пытаясь сообразить, на что тот злится больше — на её появление в темнице без разрешения или на попытку лицезреть его в неприличном виде?
— Мне показалось, шифу начал первым… — с обидой произнесла она, пытаясь завязать платье.
4. Вэнь Юньшен + Мо Юэминь; «Третья принцесса».
У парня обида вперемешку с желанием, у девы — полное непонимание мужчин из мира смертных!
Как вор, она на цыпочках прокралась в центр комнаты и с любопытством выглянула из-за спины Вэнь Юньшена.
«Соединение с Дао — это возвращение к Истине» — гласила надпись, сделанная знакомым почерком. Неужели подарок принадлежал кисти Гун Цзыси? Юэминь не удержалась от улыбки. А ведь и не скажешь, что этот дерзкий заклинатель настолько внимателен к старшим!
— Зачем пришла?
Голос Вэнь Юньшена походил на дыхание смерти. Улыбка, расцветшая на её губах, мгновенно исчезла. А на сердце навалилась неподъёмная тяжесть.
— Я… — вымолвила Юэминь, теребя край чужой накидки, наброшенной на неё возле озера, — Я пришла, чтобы…
— В качестве кого пришла? — невежливо прервал её Вэнь Юньшен, по-прежнему не оборачиваясь. — Как принцесса Царства мёртвых, травница из мира смертных… или та, кто вынудила меня при всех назвать её своей женой?
Жажда, от которой она, казалось, избавилась, вновь вернулась. Юэминь с трудом глотнула ставшую вязкой слюну и растерянно посмотрела на спину Вэнь Юньшена, сейчас напоминавшую неприступную городскую стену. Каждое, небрежно оброненное им слово жгло подобно раскалённому пруту в руках палача.
Не пробиться! Она была слишком самонадеянной…
Юэминь бесшумно попятилась к двери, а потом развернулась, чтобы уйти. Но крепкие руки догнали на половине пути — ухватили за плечо и беспощадно вжали в стену. Она лишь охнуть успела, а губы Вэнь Юньшена уже накрыли её, не позволяя бежать.
Разве она ради этого пришла? Какой стыд! Кое-как увернувшись от настойчивых касаний, Юэминь выдохнула Вэнь Юньшену в лицо:
— Я… я принесла травы, чтобы обработать раны…
Юэминь видела в его расширившихся зрачках собственное отражение. А ещё чувствовала, как сильно колотится чужое сердце — Вэнь Юньшен стоял слишком близко. Никакого уважения ни в его руках, прижавших её к стене, ни в подёрнутом паволокой взгляде! И от этого становилось по-настоящему страшно, словно она ненароком забралась в логово тигра, потревожив звериный сон.
— Вот как… — наконец, вымолвил Вэнь Юньшен. — Только за этим пришла, больше ни за чем?
5. И завершаю опять же самыми главными: Хун Сянъюнь + Ань Син; «Дракон, входящий в бурю».
Самые настоящие супружеские игры.
—Хорошее слово… Связаны…
Она отвела руку супруга в сторону и принялась привязывать к резному бортику топчана. Тело Хун Сянъюня вмиг напряглось, реагируя на возможную опасность — пришёл черёд Ань Син подшучивать.
—Что насчёт доверия, дорогой супруг? — со смехом поинтересовалась она, уверенная — он уступит.
Так и вышло. Хун Сянъюнь позволил привязать и вторую руку, с интересом наблюдая за её движениями. Тогда она без всякого сомнения опустилась перед ним на колено, обняла и, повозившись со шнурками, развязала широкий пояс. А, отбросив тот на пол, принялась за шэньи, и следом за нижнюю рубашку.
Тренированное тело показалось сквозь распахнутый лунный шёлк. Ань Син на мгновение замерла, любуясь открывшимся видом, а затем без стеснения принялась покрывать гладкую кожу неторопливыми поцелуями, медленно опускаясь от острого кадыка к бугристым мышцам на груди. Дыхание супруга стало тяжёлым и частым. Она улыбнулась, чувствуя опасный азарт и спустилась ещё ниже.
Но когда её губы оказались возле пупка, раздался вполне ожидаемый вопрос:
—Думаешь, лента меня удержит?
Ань Син прервалась и посмотрела Хун Сянъюню в глаза. Те казались подёрнутыми густой пеленой. Так утренний туман нависает над водами, скрывая кипящие внизу волны.
—А ты забываешь, с кем имеешь дело… — дерзко огрызнулась она и непредусмотрительно склонилась к уху супруга. — Пусть это тело совсем юное, но в нём живёт опытный дух Владыки-стража. Удерживающие заклинания — то, в чём твоя супруга мастер.
Наверное, ей не стоило хвастаться былыми навыками? Потому что в новом теле они весьма посредственны, о чём и оповестил треск разрываемого духовной силой невинно-белого атласа.
Ань Син провела растерянным взглядом взметнувшиеся в воздух клочки ткани и прозевала решающий рывок супруга. Хун Сянъюнь подмял её под себя одним почти неуловимым движением, как могучий тигр заламывает бедного барашка, по воле судьбы оказавшегося на пути голодного хищника.
Чайный столик, разделяющий топчан на два одинаковых места для гостей, шумно слетел на пол. А супруг вцепился пальцами в подбородок, заставив разомкнуть губы и безжалостно вторгся в до этого надёжно защищённые пределы, по-хозяйски орудуя там языком.
И отпустил он её, позволив вдохнуть полной грудью, лишь тогда, когда утолил первую жажду большого желания.
—Быть с тобой — всё равно, что атаковать врагов, — проворковал довольный Хун Сянъюнь, заглядывая ей в глаза. — Это изощрённое наслаждение…
Слова, достойные высшего асура! Ань Син отвернулась, чувствуя, как горят щёки, опалённые его жадным взглядом.