На грани
Автор: Марика ВайдЧто-то мне зашла пикантная тема прошлого флешмоба (ещё раз спасибо BangBang за поцелуи). Игривая натура требует продолжения банкета.
Подумала, подумала… хм… а если показать то, что на грани: можно трактовать в меру своей распущенности и/или по культурологическим отсылкам, но цензуре делать там всё равно нечего? Люблю такой провокационный подход! Всегда любила.
Поехали! Да благословят этого автора все боги пресвятого китайского броманса.
Чжу Хуэй уловил, как у барьера появляются другие небожители, и благополучно затаился на краю разлома. Приняв человеческий облик вместе с Се Цзынином, он прижал того к себе, не позволяя свалиться в бурлящую у ног бездну.
— З-зачем… зачем... ты взял меня сюда?
Чжу Хуэй ощущал, как Се Цзынина колотит дрожь. Тонкий шэньи младшего небожителя пропитала вода, отчего он выглядел по-особому жалко и беспомощно.
— Зачем? — игриво переспросил Чжу Хуэй, полностью оправдывая своё прозвище. — Может быть, чтобы домогаться тебя? — Он склонился к уху Се Цзынина, заставив того неистово дёрнуться, а затем разжал руки.
—А-а-а… — завопил младший небожитель, медленно заваливаясь в сторону Великого разлома.
Не дав ему упасть, Чжу Хуэй вновь охватил беднягу за пояс и тихо рассмеялся.
— Се Цзынин, ты совсем шуток не понимаешь? Зачем мне твоё тщедушное тело, если на Кушань полно белолицых, словно нефрит, красавиц, готовых утешить Гуэр-фу по первому желанию?
Ему показалось, что Се Цзынин облегчённо выдохнул. По крайней мере, тот перестал вырываться, как попавший в силки голубь.
В долине кто-то играл на сяо. Серебристые звуки мягко стелились над озером, затихая вдали. И было в этой мелодии столько невысказанной нежности, что Юэминь не усидела на месте — вышла за порог хижины и остановилась у валуна с одинокой сосной на покатой верхушке.
сяо — продольная китайская флейта из бамбука с закрытым нижним торцом
Источник звука обнаружился сразу. У дома, указанного Гун Цзыси, как жилище шисюна, на остром языке горного выступа, что нависал над тёмной пропастью, стоял Су Ижэнь. Именно в его руках нежно пела сяо.
Духовное зрение позволяло Юэминь рассмотреть каждую мелочь: правильные черты лица заклинателя, полные вдохновения и какого-то неземного восторга, его тонкие ловкие пальцы, ласкающие гладкое тело сяо…
И вышитых на полах мантии тёмно-синих ласточек.
Две птицы устремлялись навстречу друг другу, едва не соприкасаясь клювами. Между ними царила настоящая гармония, запечатлённая умелыми руками вышивальщицы.
Совсем как между играющим на сяо Су Ижэнем и танцующим с ним рядом Гун Цзыси. Меч в сильных руках молодого заклинателя то превращался в неуловимую глазом молнию, то замирал и сменял позицию, очерчивая идеально выверенные линии.
Юэминь не считала себя мастером меча, но то, что она видела, не вызывало ничего, кроме искреннего восхищения. Под быстро темнеющим небосводом с узким серпом молодой луны и густой россыпью восходящих звёзд разливалась не просто мелодия сяо, сопровождавшая боевой танец мечника, — пели в унисон две родственных души, обретшие друг друга по воле самой судьбы.
Гун Цзыси он нашёл на кухне. Младший стоял у стола, приставленного к стене под окном, и увлечённо готовил. Тонкий пояс, охватывая спину чуть ниже лопаток, был проведён под мышками и завязан в тугой узел на шее, тем самым освобождая руки от плена широких рукавов.
Су Ижэнь подошёл ближе, невольно зацепившись взглядом за жилистые предплечья с хорошо развитыми мышцами, выдающими мечника. Но больше его поразили пальцы, ловко справляющиеся с треугольными пакетиками — свернув бамбуковый лист, младший заполнял его начинкой из клейкого риса и яичного желтка. После чего свободный конец листа заворачивался внутрь, а цзунцзы перевязывался тонкой хлопковой верёвкой и укладывался в стоящий сбоку медный чан.
цунцзы — китайские голубцы: сочные молодые листья тростника или бамбука + начинка
Заметив его, Гун Цзыси поинтересовался:
— Шисюн голоден?
В голосе младшего звучали уже привычные игривые нотки, совсем не вяжущиеся с мрачным настроением. Су Ижэнь молча отошёл в угол и сел за чайный столик с ворчливо булькающим на глиняной жаровне чайником.
Гун Цзыси поставил чан на расположенную по центру кухни печь и, подбросив дров в затухающий огонь, принялся раздувать его соломенным веером. Вид при этом у младшего был такой, словно он занят самым важным делом в Трёх мирах.
Почувствовав на себе внимательный взгляд, он поднял на Су Ижэня глаза и мягко улыбнулся.
— Действительно голоден, если так смотришь?
Су Ижэнь вынес раненого Гун Цзыси в разгар боя. Отойдя от озера на расстояние в полтора ли, заклинатель спустил младшего ученика со спины и осторожно уложил на камень, придерживая голову. После чего похлопал того по щекам, приводя в чувства.
— Мы победили? — первым делом поинтересовался Гун Цзыси, открывая мутные от боли глаза.
Су Ижэнь покачал головой и оторвал от мантии полоску шёлка, чтобы перевязать. Рана на плече у соученика не переставала кровоточить. Гун Цзыси поморщился от его осторожных, но уверенных прикосновений.
— Нужно вернуться.
— Нет, — скупо ответил Су Ижэнь, затягивая шёлк в тугой узел. — Ты истекаешь кровью.
— Но там умирают младшие… — попытался возразить Гун Цзыси, со страдальческим видом ощупывая плечо. — Я могу идти и держать меч, сухожилия целы.
— Нет! — Су Ижэнь посмотрел на младшего соученика, как на непослушного ребёнка.
Сейчас ему неважно ни собственное лицо, ни воинская доблесть. Он видел, с каким оружием в убежище клана ворвались стражи Чжу-Цюэ. Четырёхгранный клинок однажды расколол ему нижний даньтянь. Против этого омерзительного артефакта нет защиты.
— Шисюн… — тон Гун Цзыси превратился в умоляющий, — оставь меня здесь одного и помоги остальным…
Не вытерпев даже мягкого укора, Су Ижэнь прикрыл рот младшего ладонью, прервав просьбу, и покачал головой.
— Можешь считать меня трусом, Цзы-эр. Но между их жизнью и твоей я выберу последнюю, — ответил он, глядя в глаза Гун Цзыси.
И тогда Гун Цзыси расслышал чужие шаги. Шли, не скрываясь и не особо спеша. Значит, не показалось! Помимо лисиц рядом бродили и другие смертные.
— Выходите! — окрик прозвучал властно — говоривший определённо привык отдавать приказы.
— Командир, может, они там уток мандаринок вышивают?
— Предлагаешь подождать, пока закончат?
Переговаривались уверенно и немного насмешливо. Гун Цзыси оттолкнул руку Су Ижэня и развёл густую траву в стороны. На дороге стояло пятеро мужчин, одетых, как служащие одного из столичных приказов — в тёмные шэньи, плотно облегающие крепкие тела. В руках каждого был обнажённый меч.
— А кто вы такие, чтобы запрещать? — в тон говорившим поинтересовался Гун Цзыси, поднимаясь на ноги и отряхивая шухэ. — Или вы каждого встречного наставляете в добродетели?
— Сколько заклинателя ни ряди в шухэ, дерзкий нрав не скроешь! Остаётся только научить манерам… — надменно произнёс один из мужчин.
Гун Цзыси оторопело посмотрел на Су Ижэня, успевшего выскочить вперёд с готовым к бою клинком. Разве в Небесном клане их не учили снисходительно относиться к живущим в миру людям? Почему он нападает первым?
Словно предугадав его сомнения, Су Ижэнь крикнул:
— Меч! Это стражи Чжу-Цюэ!
—Подожди… А как же небожительница Ши? — оторопело бросил Се Цзынин в чужую спину, изо всех сил упёршись ногами, чтобы устоять на месте, словно непослушный старый осёл, не желающий тащить груженую повозку.
Но юноша без особых усилий увлёк его за собой, не стесняясь проявить силу.
—Да, твоё тело хорошо натренировано… а духовный уровень выше моего, и тебе плевать на благополучие остальных, но ты не можешь вот так оставить здесь небожительницу Ши! — в отчаянии воскликнул Се Цзынин, потерявший надежду освободиться от чужих пальцев на своём запястье.
К его удивлению юноша остановился и оглянулся, а затем резко притянул Се Цзынина к себе, крепко ухватив за воротник шэньи.
—Плевать на благополучие остальных? — полушепотом переспросил он, хищно оскаливаясь. — Тогда зачем я увожу отсюда такого неисправимого дурака, как ты? Прислушайся!
Испуганный тоном чужого голоса, Се Цзынин напряг слух и действительно расслышал в отдалении тяжёлые и слаженные шаги.
—Небесные воины?
—Они самые, — подтвердил юноша, отпуская его воротник. — Решай сам: останешься здесь и примешь наказание за то, что привёл грешника к Колодцу перерождений, или уйдёшь со мной?
Се Цзынин с надеждой заглянул в спокойные, как глубокий пруд глаза юноши. Можно ли доверять асуру? Говорят, они непредсказуемы по природе, и любят подшучивать над остальными жителями Девяти Сфер. Но этот юноша с высоким хвостом воина на макушке не казался легкомысленным. А дицзы с огненно-красной кисточкой, торчащая из-за его широкого пояса, намекала на высокое положение в клане Асюло.
Се Цзынин хотя и был слаб духом, но за время службы во дворце Шантянь научился на глаз распознавать артефакты. Кажущаяся обычной дицзы, вовсе не простой музыкальный инструмент. Это духовное оружие. Причем такое, что не требовало подпитки внутренней ци хозяина и свободно держало форму вне его тела.
—Видимо, точно дурак… — язвительно заметил юноша, раздражённый затянувшимся молчанием.
—Я пойду с тобой, — поспешно согласился Се Цзынин. — Тебя как зовут?
Ответом послужил долгий, пропитанный едкой насмешкой взгляд.
—И ничего уже не помнит… — загадочные слова юноши заставили Се Цзынина густо покраснеть, потому что взгляд у незнакомца стал поистине обжигающим.
Тот сгрёб управляющего дворца Шантянь в охапку, словно глупую деву и ловко выпрыгнул вместе с ним через оконный проём, ведущий в сад. Оказавшись среди цветущих хайтанов, асур разжал пальцы и снял тяжёлую руку с плеч Се Цзынина, позволяя отойти от себя на приличное расстояние.
—Пережди тут, пока всё успокоится. И только после возвращайся в свой дворец, — пояснил тот, а потом криво усмехнулся и добавил: — Я Чжу Хуэй. «Чжу» читается, как ярко-красный цвет киновари. «Хуэй», как «с живым умом». Запомнил? Чжу Хуэй.
А вы, дорогие коллеги, как шалите в своих книгах?