Собираем исцеляющие поцелуи для BangBang

Мне тут рассказали о флешмобе про поцелуи. Но я отмахнулась, что, мол, какие поцелуи. У меня их полтора на все книги, а там , наверное, красоту и эротику подавай. Но... почитав, обнаружила, что прям мое. Вот здесь- https://author.today/post/867677 

Поцеловать у древних славян было почти магическим действом: пожелать здоровья, сделать целым - крепким, наполненным жизнью. Поцелуй и исцеление - от одного корня.

Так вот у меня в Ведьме с метлой и проблемами есть такое- 

 

Наконец дверь открылась, и вышел придворный лекарь — высокий эльф с длинными серебряными волосами, заплетёнными в косу, в белоснежной мантии, расшитой золотыми рунами.

— Леди Краус, — он говорил тихо, с лёгким акцентом, — дракон в критическом состоянии. Заклинание пробило не только крыло, но и задело магическую сущность. Он не регенерирует. Мы делаем всё возможное, но…

— Но что? — Айслин вскочила, опрокинув чашку.

— Но его магия угасает. Если в ближайшее время ничего не изменится… мы можем его потерять.

Ведьма побелела.

— Нет. Нет, вы не можете. Вы же лучший лекарь!

— Магия драконов — не моя специальность, леди. Я лечу людей. Эльфов. Гномов. Но драконы… — он развёл руками, — они редкие пациенты.

Айслин оттолкнула его и вбежала в палату.

Вергилий лежал на огромной кровати, скорее на платформе, подогнанной под его драконьи размеры. Чешуя потускнела, дыхание было слабым, крыло перетянуто повязкой, сквозь которую проступала кровь. Он казался меньше, чем обычно. Беззащитнее.

— Вергилий, — прошептала Айслин, опускаясь на колени рядом с ним. — Ты слышишь меня? Ты не можешь умереть. Не смей.

Она погладила его по морде, прижалась лбом к его лбу.

— Ты мой дракон. Мой. С самого первого дня, когда я встретила тебя у ручья, потрёпанного и наглого. Ты чавкал клупнем и предлагал мне стать твоей ведьмой. Ты терпел мои зелья, мои розы, мои истерики. Ты дал мне дом. Ты дал мне семью. Ты… — слёзы текли по её щекам, падая на чешую, — ты самый лучший дракон на свете. И я люблю тебя. Слышишь? Люблю!

Она обняла его за шею и поцеловала в холодную морду.

— Ты мой любимый дракон. И никто другой мне не нужен. Никакой де Гелло. Никакие земли. Только ты. Только ты, Вергилий.

И тут всё вокруг потемнело.

Зимнее небо за окном разрезала ослепительная молния. Грянул гром — такой, что задрожали стёкла. По всему зданию клиники погасли магические лампы и зажглись снова, мигая, как после мощного выброса энергии.

Айслин отшатнулась.

Чешуя Вергилия начала светиться. Тёплым, золотистым светом, который шёл изнутри. Крылья втягивались, тело уменьшалось, меняло форму.

И через мгновение на кровати лежал высокий мужчина, с чёрными волосами, разметавшимися по подушке, с очень бледным лицом, с острыми скулами и длинными ресницами. На его груди поблескивал перстень, тот самый, парный к кулону Айслин. А на боку все та же рана, что была у дракона.

— Вергилий? — прошептала Айслин, не веря своим глазам.

Эльф-лекарь вбежал в палату, застыл на пороге, вытаращив глаза.

— Это… это же совсем другое дело! — воскликнул он, мгновенно преображаясь. — Маг! Он человек! Ну, то есть не человек, а маг, но в человеческом обличье! Для мага у меня есть отличное магическое снадобье! Почему вы сразу не сказали, что он под проклятием?!

Он засуетился, доставая из шкафов какие-то пузырьки, растирая в ступке порошки, бормоча под нос формулы исцеления.

— Настойка корня живокости, три капли крови лунного единорога, щепотка драконьей чешуи. Ах, у нас же теперь нет чешуи, ну ладно, заменим на слёзы феникса… Так, леди, отойдите, не мешайте!

Айслин отступила к стене, прижимая к груди сжатые в кулаки руки. Она смотрела на человеческое лицо Вергилия и почти не дышала. Он был красив. Очень. Даже бледный, даже с темными кругами под глазами.

— Ты живой, — прошептала она. — Живой.

Ну вот, исцеляющий поцелуй в действии. В лучших сказочных традициях.