Первый поцелуй для канального реактора

Флешмоб с поцелуями бродит кругами, и надо наконец поучаствовать. Тем более, что НКР такой красивый фрагмент на эту тему есть. 

Исходный пост туть:

https://author.today/post/867677

Рамочки по-прежнему меня ненавидят. 

️️️

Они сидели, сблизившись настолько, насколько позволял торчащий между ними подлокотник. Грелись одним одеялом. И почему-то это было так... Необычно. И тоже тревожно, только не мучительной тревогой, а наоборот радостной. Будто сейчас должно случиться что-то неизведанное и очень-очень хорошее. Колечки оксаниных волос щекотно касались рэевского лица. И рука её по-прежнему лежала в его ладони.

- Рэйден, - через несколько секунд молчания непривычно робко спросила дочь инженера, - Рэйден, а можно, я сейчас сделаю одну вещь? Только ты не сердись и не ругайся, ладно?

- Не буду! - пообещал он, - Ни злиться, ни ругаться, ни фонить не буду. А какую вещь?

- Вот такую! Повернись только немножечко

Он повиновался, было ужасно любопытно: что за вещь такая? Оксана нахмурилась и зажмурилась, будто собирала волю в кулак перед тем, как сделать что-нибудь очень храброе. Потянулась, слегка привстав в кресле и...

И коснулась губами его губ.

Рэя шарахнула бесшумная и невидимая молния. В следующий миг погас свет в люстрах, будто специально именно этого и дожидался. Затрещали проекторы. По экрану побежали дрожащие полосы и пятна, так бывает, если плëнка в киноаппарат заправлена очень старая.

Что такое поцелуй, активити, конечно, знал. Читал в книжках, видел в фильмах. Но никто и никогда ещё не целовал его вот так - в губы, быстро, неумело, почти испуганно. Лилька иногда чмокала в щëку, громко и гордо, будто печать ставила, подтверждая свои исключительные права младшей сестрëнки. Целовала по-матерински в лоб аспирантка Верочка. Однажды поцеловала Лина. Чуть ниже левого виска, бережно и невесомо, спасая от лютой мигрени, тревожась о нём, так страшно тогда уставшем. Весной почему-то ни с того ни с чего пошёл вразнос реактор второго блока, они долго с ним вдвоём воевали. Рэй дня три ещё потом чувствовал на коже это мимолëтное прикосновение, и ему всё время хотелось трогать пальцем место, которого целую секунду касались её губы.

Но сейчас всё было по-другому. И значило другое. Значило, что...

- Извини, - смущëнно и печально сказала Оксана, низко опустив голову. Слов за шумом проектора было почти не слышно, - Извини, я же знаю - ты ИАЭС любишь... Я просто...

Рэй протащил руку под тяжëлым одеялом, обнял еë за плечи, притянул к себе.

- Всё нормально! - он постарался вложить в свой шëпот всю нежность, на которую был способен, - Всё классно, а ИАЭС... Просто она же ИАЭС, ну... Считывай, в общем! Словами как-то совсем криво и поперëк парогенератора.

Фею Озера светлоярский реактор действительно любил всегда. С самой первой встречи, с самой первой секунды. Нет, даже ещё раньше - до встречи. С первого увиденного фотоснимка двух немыслимо изящных ГВТ, устремлëнных в бездонное весеннее небо. Благородная простота форм и восхитительная мощность, дерзкая красота каждого инженерного решения, трогательные журавлики на РЗМ. Она была похожа на него самого, только во всём и всегда несравненно лучше. Самая родная и пронзительно близкая и в то же время недосягаемая, словно путеводная звезда. Живое трепетное совершенство. Он выучил эту станцию до последней чëрточки, знал едва ли не лучше, чем свою собственную и восхищался каждой крохотной мелочью в ней. Прекраснейшая. Несравненная. Непревзойдëнная. Сопоставимая разве что с Корин и Олмерт. В ней всё безупречно, реакторы, система охлаждения, ОРУ - всё, вплоть до хранилища отходов топлива. И активити, конечно же, тоже совершенство, как может быть иначе, если активити - по сути есть та же станция, только выраженная чертами человеческого облика! И даже просто дышать с ней одним воздухом - уже огромная честь, волшебство, чудо и счастье. А уж знать, что его и её ток бежит иногда по одним и тем же проводам... Что человеческие начальники созваниваются, утрясая графики сброса и набора мощности...

Вот только не бывать их совместной генерации никогда!

Потому что у Земли-Терры, как у всякого порядочного мира - потенциально бесконечное количество параллелей. И на той, где родился активити Рэйден, нет и никогда не было Игналинской АЭС. Была Белорусская, с ВВЭР, возведëнная по одному проекту с Калининской.

А там, где дивная станция озаряла собой мир, от неё... отказались. Подло, глупо и вероломно. И когда Рэй думал об этом, в нём закипала слепая, нерассуждающая чëрно-багровая ярость. Станция была мертва. Осталась только активити. И именно ей, строгой и отстранëнной, безраздельно принадлежало всё горение рэевского сердца. Вся бешеная смесь восхищения, жалости, желания спасти и согреть, благодарности за то, что она, несравненная, всё-таки есть рядом и ещё чего-то, чему и названия-то не подберëшь. И хотя активити мало что понимал в человеческой любви, он подозревал, что в сравнении с этим его неистовым чувством она - всё равно, что мерцание свечи на фоне набухающего "гриба" водородной бомбы. Хотя по чисто внешним проявлениям, может быть, и было похоже.

А человеческой любви он не знал, во всяком случае, пока. Размышлял о ней, конечно, и в последнее время даже часто, правда мысли группировались в основном вокруг отца в молодости и противной З.А.Е. О том, что его самого может полюбить человек этой самой человеческой любовью, РБМК-1000 даже не задумывался. Тем более, такая девушка, как Оксана, почему-то ему казалось, что Оксана вообще никогда ни в кого не влюбится. Может, из-за Смирнова, от которого она с таким удовольствием избавилась. 

И теперь Рэй был просто ошеломлëн. Так беспомощно, будто снова сделался новорождённым и не знает, что делать с изменившимся до неузнаваемости миром. И память короткого пугливого поцелуя никак не хотела остывать на губах...

Так получилось, что Оксану он глубоко и подробно не считывал. Точнее, считывал и прекрасно, но только то, что она предлагала ему сама. И она по его ноосфере тоже особо не лазила. Нет, они не договаривались, не старались, просто оно почему-то само так получалось. С первого дня знакомства.

- Я согласна на свечу, - прошептала координатор связи совсем беззвучно.

- Что? - переспросил Рэйден, нещадно злясь на себя, надо же не расслышать в такой момент! Дубина радиоактивная!

- Я говорю, что мне достаточно свечи, - повторила Оксана, - Как-нибудь уж обойдусь без водородной бомбы! Наверно, любая нормальная девочка после таких откровений послала бы тебя... В общем, дальше Камчатки! А у меня почему-то не посылается. Можешь тоже считать, если не сейчас, так потом.

- Ну, если не посылается, то и не пойду! - ляпнул Рэй от растерянности. И тут же окончательно сгорел от стыда, точно дубина, вот самое лучшее, что сейчас можно выдать вслух - это фразочка в духе Чернобыльникова!

Спасаясь от смущения, он уставился в экран, где, оказывается, давно уже мелькали какие-то кадры. Через миг его примеру последовала и Оксана. Рэй осторожно и виновато погладил её по плечу.

- Эх ты, бомба! - тихо вздохнула она. И прозвучало это как-то очень по-матерински.