ФШ "Поцелуй"
Автор: Дарья Нико"размяла лапки, готовясь скопировать половину своих книг"
Конечно же я поддерживаю флешмоб. У меня этих поцелуев, как гуталина, ну просто завались!
Да-да, у меня не просто так почти везде жанр романтика обозначен 
Если она и не главенствует, но уж точно отвоевывает себе достойное место.
Поэтому держите, выбирайте что кому нравится. Парочки у меня разные и пламя между ними тоже разное)
Времени больше не осталось. Голоса и шаги приблизились достаточно, и люди вот-вот повернут из коридора именно в это крыло.
Эшадан толкнул Фэвару к стене, крепко прижал ее собственным телом, подхватил под подбородок, наклонился и поцеловал.
Девушка замерла в его руках, окаменела и превратилась в статую.
Харман вместе с гостями повернул в их крыло. Все разговоры враз оборвались.
Эшадан продолжал целовать мягкие губы, ощущая в них нервную дрожь — единственный отклик тела девушки на его безумное действо. Кажется, в этой дрожи сосредоточилась вся она.
Она не ожидала, она не понимала, и она оказалась… испугана. Де-гра хорошо знал чувство страха и умел его определять по самым малейшим признакам. А учитывая их близость, то не догадаться о таком и вовсе было бы невозможно.
И он не мог ни подсказать Фэваре, ни в чем-то убедить. Что эта дурная затея — выход для них в сложившихся обстоятельствах. И он затеял это вовсе не для того, чтобы довести ее до дрожи. По крайней мере, не до такой дрожи. Именно от этого воину казалось, что он совершает чуть ли не насилие. Эшадан уже готовился отстраниться, не желая становиться еще большим чудовищем, как вдруг ощутил легкий, робкий, первый ответ.
Фэвара согласилась то ли с его нахальной игрой, то ли покорилась напору. Но Эшадан вдруг ощутил ее нежность и ласку, что она устремилась подарить ему в ответ. И странно было чувствовать… точнее, не чувствовать в том никакой фальши. Впрочем, возможно, что ему лишь показалось. Он и сам немного словно опьянел…
А со стороны в ту самую секунду раздался хохот.
— Ох, ничего себе! Право слово, никогда не думал, что смогу помешать кому-то в собственном доме! — выразил свое мнение об увиденном Харман.
Эшадан отстранился от Фэвары, лениво обернувшись к заставшим их людям. Девушка отвернула лицо в другую сторону, скрывая пылающие щеки.
Спрятать. Его нужно спрятать от света. Малая луна подловила их.
Эрфарин довела спотыкающегося Мастера Ночи до кареты, и они оказались в ее спасительном нутре.
— Дархад, дай мне посмотреть, — потянулась тут же девушка к мужу.
Он отнял руки от лица и сжал женские пальцы в своих ладонях: энергия Дня, та, которая опасна для него, если происходит из неба, и та, которая может помочь ему, если живет рядом на земле.
Соприкосновение должно помочь восстановить баланс. Но этого, конечно же, было мало. Искры света жалили кожу сотней раскаленных игл.
Дархад склонил голову и прислонил ладони Эрфарин к своему лицу.
Он не видел того, что она смотрит на него с невероятной тревогой. Он вообще мало видел. Глаза тоже жгло.
— Нет, не надо так, — напряженно произнесла Эрфарин.
Она вырвалась. Мастер Ночи шумно выдохнул.
Конечно. Ей же тяжело долго терпеть его прикосновения… Мужчина не позволял своему сознанию коснуться ее эмоций. Отчего-то не хотелось убеждаться в собственных предположениях.
Дархад медленно поднял голову, желая выпрямиться. Надо просто переждать, само пройдет. Не такой уж сильный удар. Когда-то бывало и похуже…
— Позволь я, — тихо произнесла Эрфарин, притиснувшись к супругу и наконец заглянув ему в глаза.
Темные глаза Мастера Ночи полнились яростью и болью. Вряд ли с той гордостью, что крылась в нем, ему было так легко принять свое состояние. Но и боль являлась вовсе не тем, что он мог скрыть, с чем мог справиться тайно, что мог запереть глубоко внутри себя.
Эрфарин нежно коснулась рукой его щеки, потом приблизилась и поцеловала.
Дархад даже замер на одну секунду, словно бы боялся вспугнуть девушку любым своим движением. Но она проявляла настойчивость в своем стремлении к нему и, кажется… весьма серьезно отнеслась к своим обязанностям.
Она неторопливо и нежно скользнула губами по его губам, потом по щекам и подбородку. Она снимала искры, впитывала в себя свет, облегчала ожоги и глушила острую боль. Ее пальцы коснулись мужских рук.
Чутко, трепетно, самыми подушечками она провела по запястьям, затем уже смелее раскрытыми ладонями двинулась выше по предплечьям.
Это ощущение — и изучение крепких мужских рук — вдруг захватило саму Эрфарин. И, так как не было необходимости останавливаться, она не останавливалась. Кажется, у нее даже оказалась определенная власть в этой ситуации… Как интересно и волнующе.
Но стоило ей только отыскать странное удовольствие в этих мыслях, как все стремительно переменилось.
Дархад вдруг подхватил супругу и пересадил к себе на колени. Сразу же стало понятно, насколько было неудобно до этого момента. И теперь уже сам Мастер Ночи ее поцеловал. Конечно же, с куда большей смелостью и откровенностью, которые позволила себе девушка.
— Все-таки ты испытываешь мое терпение, — успел прошипеть мужчина между поцелуями.
Он обнял жену и крепче прижал к себе, ощущая, как стройное тело на долю секунды напрягается. По всей видимости, Эрфарин испугалась и перехвата инициативы, и того, что кошмар может дать о себе знать… Но приятные ощущения победили.
Мастер Ночи успокаивающе провел руками по стройной спине, не позволяя себе ничего лишнего, не нарушая условных границ.
В принципе, можно довольствоваться тем, что есть… Он очень старался себя в этом убедить.
Все сразу получить не удастся. С ней – точно. Тогда Эрфарин и правда испугается, кошмар поднимет голову, и она не просто отстранится, а убежит. Ужас в ее душе укрепится. Поэтому Дархад убеждал себя, что должен быть крайне осторожен в том, что имеет возможность получить сейчас. О большем можно подумать позже.
И все же он заставил ее разомкнуть губы, чтобы сделать поцелуй откровеннее, чем до этого. Эрфарин слегка пошевелилась, устроилась поудобнее, провела ладонями по шее супруга.
Искры почти исчезли, боль прошла, расцветающие ощущения от такой неожиданной близости стремились вытеснить все остальное.
Девушка не отстранялась. Даже когда впитала все искры малой луны. Потому что почувствовала теперь иное… Бездну энергии Ночи. Ту, которую ей и положено уравновешивать собственной энергией Дня.
— Что это еще такое? — пробормотала феникс испуганно. — Какого черта, Асарт? В тебе пламени, как в вулкане, а ты не мог себя защитить?
— Не от всего можно уберечься, Эйза. Ты это сама знаешь, — признался мистик со вздохом.
— Что это ты выдумал имя мое сокращать, — тут же пришла она в недовольство.
— Так принято у людей, — улыбнулся Асарт уголками губ, притянув девушку очень близко к себе, — когда хочется обратиться к кому-нибудь по-особенному.
Феникс почувствовала приступ жара, она нервно сглотнула и на один дюйм отодвинулась, положив ладони мистику на грудь.
— Откажешь мне? Как Ямито?
Черные глаза Эйзалур гневно сузились, по лицу пробежала тень раздражения. Упоминание чужого имени испортило ей все настроение, Асарт почувствовал, как она обращается в ледяную статую рядом с ним и набирает в грудь побольше воздуха, готовясь послать на все стороны света. Мистик действовал на опережение. Отточенным движением он схватил феникса поперек талии и прижал к себе, другой рукой приподнял за подбородок и поцеловал упрямо сжатые губы. Дух дернулась, как птица в силках, и уперла ладошки в твердые плечи мага. Однако прежде чем собралась с силами, чтобы оттолкнуть мужчину, Эйзалур передалась страсть Асарта. Огненные маги не растрачивают себя на нежность и неторопливость, они напористы во всем. Феникс не смогла сдержаться, все нутро откликнулось на пламя мага. Она открылась для него и ответила на поцелуй с жаром и страстью. Столкнулись и сплелись губы и языки, единая стихия накрыла с головой, синхронно полилась по венам. Эйзалур краем сознания отметила, что может с собой не справиться. Что огонь вот-вот вырвется из-под кожи наружу. Вместо того чтобы испугаться и прийти в себя, она отмахнулась от дурацкой мысли и тихо застонала от пронзительного удовольствия. Она чувствовала колотящееся сердце мистика у себя под рукой. Надо же, ни нападения, ни схватки, ни угроза смерти не сбивали его с ритма, а теперь он сдерживается из последних сил. Асарт это и сам понял, голову вело, и реальность вокруг казалась смазанной. Хорошо ощущалась только феникс. Такая близкая, горячая и податливая. Пламя внутри закрутилось вихрем, и было два пути: либо отпустить его и позволить буйствовать, либо прийти в себя и взять под контроль.
— Вот же… феникс, — выругался сквозь зубы Асарт, раздраженный тем, что она совсем не оставляет ему выбора.
Эйзалур довольно улыбнулась, ловя на себе абсолютно шальной взгляд мага. Ее рваный выдох Асарт поймал и забрал себе, углубляя поцелуй. Феникс поддалась навстречу с таким ярким ответным желанием, что мистик почувствовал, как огонь короткими всполохами пробивается наружу сквозь ее кожу. Он провел рукой по скуле духа, по шее до самого ее основания, пальцы ласково скользнули по ключице, вызывая в теле девушки томление и дрожь. Искры вспыхивали, рассыпались, щекоча ладонь Асарта. Маг знал, что какое бы движение он ни совершил, огонь послушно последует за ним. Последует и начнет прожигать одежду Эйзалур насквозь… Желание увидеть перед собой стройное гибкое тело без лишних тряпок оказалось столь сильным, что мистику пришлось себя одернуть. Он позволил себе скользнуть губами по тем же линиям, которых он уже коснулся рукой. Добравшись до бешено пульсирующей жилки, чуть остановился и провел по ней языком. Заметил, что кончики ушей феникса совершенно очаровательным образом вспыхнули, поэтому Асарт поцеловал чувствительную точку за правым ухом и слегка прихватил зубами нежную кожу.
— Чертов огненный маг, — с шипением выдохнула Эйзалур, понимая, что сил стоять самостоятельно у нее почти не осталось, и поэтому она уже вся целиком и полностью была в его руках.
Она почувствовала в себе нарастающее желание, заставляющее низ живота наливаться сладкой тяжестью. Захотелось большего, захотелось огня… нет, пламени. Асарт сдерживал себя, и самым краем сознания феникс понимала причины этого. Иначе они спалят здесь все к чертям. Эйзалур живо себе представила, как шумит море пламени, неопасное, раскаленное обоюдной страстью, и как они — его центр, его главный источник — сливаются, соединяются и становятся единым целым…
— Ты бы могла избавиться от меня, Дэзан, — его рука переместилась и обхватила ее горло, нежно, невесомо, но она точно знала — ему понадобится лишь капля силы, чтобы свернуть ей шею. — Почему ты до сих пор этого не сделала?
Маг провел рукой по ее руке — от запястья до плеча. Это даже лаской назвать было трудно, но у нее перехватило дыхание. Голод поднял голову. Она усилием воли подавила его.
— Отпусти меня, — произнесла чтица свистящим шепотом, — это омерзительно. Я чувствую твое сердце, оно бьется ровно.
— Видишь, ты тоже высокомерна, Дэзан, — с нарочитой театральностью вздохнул Рикхард. — Я должен тебя хотеть? Мечтать прямо здесь и сейчас вонзиться между твоих стройных ножек? И если я вдруг равнодушен, тебя это оскорбляет. Эгоистка.
— Конечно, — она вдруг расслабилась и подалась ему навстречу бедрами. — За семь лет брака ты приучил меня к себе и к своей реакции.
Она чуть отклонилась, призывно открывая шею, и он еле успел подхватить ее голову за затылок, чтобы она не сильно запрокинулась назад. Дэзан заставляла мага придерживать себя. А ее рука скользнула по его плечу, крепкой шее, пальцы осторожно погладили горло, и тут же острые коготки вцепились эрайту под самый подбородок весьма ощутимо. Чтица готова была нанести ему вред. Для него ерунда, конечно, перетерпит, но маг точно знал, что она примется царапаться, кусаться и брыкаться. Прямо как дикая кошка.
— Отпусти, — со свистом выдохнула женщина.
Рикхард разжал руки и сделал полшага назад. Дэзан немедленно выпрямилась.
— Научилась защищаться? — почти не размыкая губ спросил маг. Взгляд темных глаз стал непроницаемым.
— Сам научил, — она медленно разжала судорожно сжатые пальцы, видя, как на его коже остались глубокие следы от ее ногтей.
Эрайт потер рукой свою шею и развернулся, чтобы уходить. Чтица расслабленно выдохнула.
Рикхард так стремительно развернулся обратно, что для нее это движение оказалось смазанным. И в тот же удар сердца «бесправный» маг уже вонзился в ее губы жестоким, грубым поцелуем. Второй рукой он крепко обхватил Дэзан за талию и прижал к своему телу. Чтица уперлась ладонями в его плечи и попыталась оттолкнуть, но это было все равно что пытаться сдвинуть гору. Но даже за эту попытку эрайт ее наказал. Прокусил губу до крови. Она почувствовала этот странный металлический привкус и всю его безжалостность. Нервы словно треснули, разошлись по швам. Она думала, что вот-вот сорвется на глухой испуганный вскрик, но вместо этого из горла вырвался предательский хриплый стон. Рикхард усилил натиск. Ей стало больно, по-настоящему больно, но проклятая реакция пошла в обратную сторону. Дэзан вцепилась в мага вместо того, чтобы оттолкнуть, и отвечала вместо того, чтобы отвергнуть. Объятия, похожие на тиски, и поцелуй, похожий на поглощение. Все это длилось и длилось, дурманило сознание и пробуждало неуместное желание. Заставляло вспоминать и снова чувствовать. Она уже три года не чувствовала ничего…
Колено эрайта протиснулось между бедер чтицы, и она инстинктивно подалась вперед, по собственной воле стремясь стать еще ближе.
Он оторвал ее от себя на самом пике, на острой грани между зловещей болью и беспощадным удовольствием. Тем самым, что когда-то было естественным как дыхание. Оторвал и бросил, перестал прикасаться, но не отстранился. Дэзан не могла дышать. Только смотрела.
— Это тебе напоминание, — проговорил Рикхард хрипло, подавляя всю силу, что сейчас восстала внутри него и грозила срывом, под которым погребет обоих. — Я все возвращаю десятикратно.
Дэзан сразу же осознала правду. Это он так ей отомстил за ее попытку ему навредить только что. Она осталась на пике жестокого желания, влившегося в вены густой терпкой смолой. Чувство горечи, потери и ярости затапливало ее, и она не думала о том, что эрайту сейчас ничуть не легче.
Хотелось кричать и рычать.
Она уже рыскала рукой по столу в поисках какого-нибудь предмета. В ее глазах горело безумие.
Рикхард успел не просто отстраниться и пересечь всю комнату, но и с громовым грохотом захлопнуть дверь, когда в ту полетело что-то тяжелое.