Пишу каждый день. Лето

В воскресенье мучилась с головной болью, ничего дельного не написала, а если что и было, то в таком количестве, что и предложения полноценного бы не набралось. Третьи сутки пишу одну и ту же историю про Скрипку и Муравья. Отписала только три страницы, но не к чему не пришла. Может на мне сказывается длительный перерыв или работа в другом жанре (хотела реалистическую сатиру), думать об этом не думаю. Тут как с диетой, если каждый день взвешиваться, в какой-то момент понимаешь, что результата нет и забрасываешь. Для меня же весомым результатом является факт того, что мне настолько не хочется писать то, что сейчас пишется, что я захотела вернуться к работе над Эфирионом.

Дима давно решился. Просто его постоянно отвлекают. А лавандовый галстук стал своеобразным предметом интерьера. Всё равно никто не видит, так что можно хоть каждое воскресение вешаться. Собственно он так и делал. Каждое воскресенье в шестнадцатом часу. А остальное время его занимали рассылки рукописей по издательским домам, которые отклонялись весьма быстро, так как, вероятно, все местные и неместные сотрудники уже хорошо запомнили его имя и его скромные пьесы с весьма нескромными и как у нас выражаются нынешне провокационными сюжетами. Потому что по природе скромные дети, не нагулявшись хорошенько в юности, становятся источником неприятностей в своей зрелости. И Дима мог бы предоставить множество хлопот, но, к счастью, он был всего лишь писателем. И если он доставлял кому-то эти самые хлопоты, то только себе. В основном по воскресеньям. В основном, когда собирался вешаться.  

Скрипка и Муравей