Пишу каждый день. Лето

Завтра утром уже покидаю свой первый пункт пребывания, а вместе с ним покидаю страну. Домашняя атмосфера навеяла воспоминания из далеких десят, когда было всего две проблемы: «как сдать ЕГЭ» и «как отпроситься у мамы на вечеринку». Поэтому следующий отрывой из истории, которую я бы очень хотела рассказать летом. Но последние два дня заскучала по своему Роману Венглевскому и потому думаю, что пара бы навестить страницы с этим мальчиком.

Летом в Новом Уренгое зачастую снег ещё лежит. В начале июня точно, но иногда и сыплет в июле. Перепады температуры у нас по тем временам были бешенные. Мама помнит, как цельсий опускался до шестидесяти, а я застал только сорок девять. “Глобальное потепление”, — говорили у нас по-модному. Да, перепады: так, зимой ртуть в градуснике опускалась, что её не разглядеть; а летом подскакивала чуть ли не до сорока пяти. Но, пока только июнь. Снег ещё лежит, но уже плюсовая; мы ещё в зимних парках, но уже втихую гоняем в кедах. Я сдавал ОГЭ по русскому языку. До конца не досидел, стало невыносимо скучно: задания все решены, делать нечего, боялся уснуть, оттого и ушёл. Потом боялся за результат. Нам ведь говорили сидеть до-ко-нца! Нет. Все убежали. Потом думали, мол, наверняка где-то по собственной невнимательности наплодили ошибок… Обсуждали, сверялись. Да. Тогда я помнил все свои ответы, и так радовался, когда всё-таки они оказались верными! В тот год салехардские пробники потрепали нервы всем выпускникам, я не знал ни одного человека из своего класса, кто бы смог сдать хотя бы один пробник. У всех была стабильная двойка. А может и не у всех, а просто в моей памяти остались только недовольные интонации. Сейчас я не вспомню даже задания из своего КИМа. Хотя это было только год назад! Девятнадцатый год. Девятнадцатый уже… Я здесь не останусь. Нужно бежать! Бежать из этой дыры! Сибирь не щадит никого. Эта земля пропиталась кровью и нефтью, газ смешался с прахом — от кислорода ничего не осталось. Мне нечем дышать! Мама, как ты не понимаешь, мне нечем дышать. Я задыхаюсь в твоих объятьях, я умираю в твоей любви. От меня осталось только пятьдесят килограмм юношеского мяса, а от души уже ни грамма. Ты выкурила её из меня.