Первый поцелуй - неловкий и неожиданный

Присоединяюсь к флэшмобу от BangBang!

У нас в Мотыльковом пламени очень много неловких ситуаций, и это одна из них  

***

Художник по-ученически расчертил овал с линиями под лицо и поднял глаза на Лилею. Он смотрел пристально, но не как Джон, не вытягивая душу, не выискивая ответы на незаданные вопросы. Он сначала обводил взглядом её черты и только потом, прищурившись и наклонив голову, переносил каждую линию, каждый изгиб на бумагу, а Лилее стало жарко, но она терпеливо сидела, не шевелясь, как вдруг налетел порыв ветра, ударил тяжёлыми каплями по земле, чуть не сорвал портреты с прищепок, дёрнул навес так, что тот взвился парусом, затих так же резко, но на смену пришёл беспощадный ливень.

— Сюда! — крикнул художник и потянул Лилею за рукав к себе.

Люди побежали, прячась, куда попало, только бы там было хоть что-то, напоминающее крышу, кто ругался, кто хохотал. Художник быстро развязал какую-то верёвку, край навеса упал. Художник быстро закрепил прищепками края, и Лилея оказалась в узком, колышущемся домике, в полутьме, но защищённая от стихии.

— Это парусина, — сказал художник. — Мы не промокнем.

— Рисунки снаружи остались, жалко, — неловко проговорила Лилея. Только бы никто из знакомых её не увидел в таком странном положении! Хотя вряд ли… Даже если кто-то и узнал её в течение дня, не смог бы заметить в суете, что она спряталась от дождя с незнакомым мужчиной.

— Ещё нарисую, — пожал плечами художник. — Продолжим?

— Здесь же темно, — удивилась Лилея. Дождь громко бил по ткани, отдельные капли проникали внутрь, вода текла по кое-как сцепленным стыкам.

— Продолжим в темноте, — ухмыльнулся художник.

Лилея, наверное, слишком долго смотрела в его глаза, не могла вспомнить, то ли синие, то ли серые — а в полутьме лишь блестели белки, и он вдруг сказал:

— Я хочу тебя поцеловать.

Его губы коснулись её губ, а она не оттолкнула его, как должна была, а ответила на поцелуй. Его руки оказались на её талии, под шубой. Она вцепилась в ворот его кожаной куртки, которая пахла псиной, а его кожа пахла потом, а его волосы — дымом. Художник захватывал её губы, прикусывал, как Джон никогда не делал, Джон-Джон-Джон, билось в голове, а она сама повторяла то, что делал с её губами незнакомый мужчина, с которым спряталась от дождя в узком, колышущемся от ветра домике. Его руки уже были на её ягодицах, прижимая её всё ближе, а она задыхалась, задыхалась, Джон-Джон-Джон… Губы целуют шею, грубые ладони сминают грудь… Снова губы к губам, она вдруг почувствовала его язык, о мой бог, о мамочка, о… Она резко оттолкнула мужчину, сорвала прищепки с края ткани и выбежала наружу.

Дождь прекратился.