Похищение

Виктор сделал это. Он сократил дистанцию за два длинных, бесшумных шага и просто сомкнул пальцы на её запястье.

Её кожа была холодной, почти лишенной той живой теплоты, которую ожидаешь почувствовать, касаясь человека. Но не это поразило его больше всего. В момент рывка, когда он дернул её в свою сторону, меняя маршрут её бесцельного движения на вектор своего дома, она не выказала ни тени сопротивления. Ни вскрика, ни попытки вырваться, ни даже вопросительного взгляда.

Она просто последовала за ним. С той самой жуткой, абсолютной покорностью, которую он смаковал в своем воображении. Она переставляла босые ноги по асфальту, послушно идя на шаг позади него, словно её воля была выключена одним кликом.

Здесь, в этом моменте, мы, как сторонние наблюдатели, могли бы остановиться. Любой «хороший» человек на месте Виктора испытал бы приступ жалости или тревоги. Он бы вызвал полицию, скорую помощь, попытался бы заговорить с ней, узнать, откуда она пришла и почему её ноги босы, а взгляд пуст. Он бы увидел в ней жертву, нуждающуюся в спасении.

Но у Виктора Ли нет категорий «хорошего» и «плохого». В его стерильном внутреннем мире эти понятия отсутствуют.