Мир оказался страннее, чем мы думали

Представляю вашему вниманию две научно-популярные статьи о некоторых следствиях квантовой механики, которые, возможно, когда-нибудь сделают возможным то, что сейчас считается невозможным.  

Статьи написаны для несерьезных сайтов Пикабу и ЯПлакалъ, поэтому, в них нет ни формул, ни ссылок на источники. 

----------------------------------------------------------

МИР ОКАЗАЛСЯ СТРАННЕЕ, ЧЕМ МЫ ДУМАЛИ

https://pikabu.ru/story/mir_okazalsya_strannee_chem_myi_dumali_14063042⁠⁠

В 1964 году ирландский физик Джон Стюарт Белл написал статью,  которую поначалу никто особо не заметил. Журнал Physics опубликовал её в  первом номере - и он тихо полежал на полках несколько лет, пока другие  физики не начали понимать, что именно там написано. А написано там было  вот что: Эйнштейн, скорее всего, ошибался.

Квантовая механика с самого начала нервировала Эйнштейна. Он  помог её создать - и всю оставшуюся жизнь с ней спорил. Предмет спора  звучал примерно так: квантовая механика утверждает, что частица не имеет  определённых свойств до момента измерения. Электрон не имеет  конкретного спина - он находится в суперпозиции всех возможных  состояний, пока вы на него не посмотрели. В момент измерения  суперпозиция «схлопывается» в одно значение.

Эйнштейн считал, что это абсурд. Луна существует, даже когда  на неё никто не смотрит. Значит, у частицы есть «скрытые параметры» -  реальные свойства, которые просто неизвестны нам до измерения, но  существуют независимо от наблюдателя. Квантовая механика неполна.  Когда-нибудь мы найдём эти скрытые параметры и всё встанет на место.

В 1935 году Эйнштейн вместе с Подольским и Розеном опубликовал  знаменитый мысленный эксперимент - ЭПР-парадокс. Суть: если взять две  запутанные частицы и разлететься в разные стороны вселенной, а потом  измерить одну из них, вторая мгновенно «узнаёт» результат и принимает  соответствующее состояние. Квантовая механика именно так и говорит.

Эйнштейн называл это «жутким действием на расстоянии» - spooky  action at a distance - и полагал, что именно этот абсурд доказывает:  теория неполная. Сигнал не может распространяться быстрее света. Значит,  частицы заранее «договорились» о своих состояниях. Просто мы не знаем о  договорённости ничего - вот и весь фокус. Логика железная. Почти.

Белл задал вопрос, который оказался гениальным в своей  простоте: а можно ли вообще различить эти два случая? Если у частиц есть  скрытые параметры, заданные заранее, - это даст одну статистику  измерений. Если квантовая механика права и частицы реально запутаны без  всяких скрытых договорённостей - статистика будет другой.

Он вывел математическое неравенство. Если нарушение этого  неравенства зафиксировано в эксперименте - скрытые параметры исключены.  Квантовая запутанность реальна.

Это было элегантно. Белл превратил философский спор в  математический критерий, который можно проверить в лаборатории.  Оставалось только провести эксперимент.

Первыми попытались Стюарт Фридман и Джон Клозер в Беркли в  1972 году. Они использовали запутанные фотоны - пары частиц света с  коррелированной поляризацией - и измеряли их на расстоянии. Результат:  неравенство Белла нарушено. Квантовая механика права.

Но эксперимент имел «лазейки» - экспериментальные уязвимости,  которые позволяли скептикам говорить: «А вдруг всё-таки есть объяснение  попроще?» Детекторы регистрировали не все частицы. Настройки  измерительных приборов менялись недостаточно быстро. Может, фотоны  как-то «знали» заранее, что их будут измерять именно так? Скептики  работали усердно.

Ален Аспе из Парижского университета провёл серию  экспериментов, которые закрыли главные лазейки. Самое важное: он менял  ориентацию детекторов уже после того, как фотоны вылетели навстречу друг  другу. Частицы физически не могли «знать» заранее, в каком направлении  их будут измерять. Неравенство Белла снова нарушено. С большим  статистическим запасом. Это был серьёзный удар по скрытым параметрам. Но  дотошные физики нашли ещё лазейки.

 Группы Антона Цайлингера в Инсбруке и Иннсбруке в конце 1990-х  закрыли ещё одну лазейку - так называемую «лазейку локальности». Они  разнесли детекторы на достаточно большое расстояние, чтобы даже световой  сигнал не успел пройти от одного к другому за время измерения.  Нарушение неравенства Белла сохранилось. Лазейки закрывались одна за  другой, но каждый раз находилась ещё одна. Физическое сообщество  напоминало детективную историю, где подозреваемые заканчиваются, а  преступление всё равно совершено.

 В 2015 году вышли три независимых эксперимента, которые вместе  закрыли все основные лазейки одновременно. Группа Рональда Хансона в  Делфте разнесла детекторы на 1,3 километра и одновременно закрыла и  лазейку локальности, и лазейку детектирования - в первый раз в одном  эксперименте сразу. Группа в NIST (США) и группа в Вене провели  аналогичные эксперименты с другой технической реализацией.

 Все три получили одно и то же: неравенство Белла нарушено.  Достоверность - за пределами любых разумных статистических сомнений. В  2022 году Ален Аспе, Джон Клозер и Антон Цайлингер получили Нобелевскую  премию по физике именно за эти эксперименты. Комитет сформулировал так:  «за эксперименты с запутанными фотонами, установление нарушений  неравенств Белла и пионерские работы в области квантовой информации».  Спор с Эйнштейном закрыт. Он проиграл.

 Что именно доказано. Здесь важно быть точным, потому что  популярные пересказы часто залезают в дебри, откуда потом сложно  выбраться. Доказано следующее: у квантово-запутанных частиц нет заранее  определённых локальных скрытых параметров. Иначе говоря - их измеримые  свойства не были определены до измерения и не могут объясняться никакой  локальной договорённостью, установленной в момент создания пары.

 Корреляции между результатами измерений на разных частицах  сильнее, чем может обеспечить любая локальная реалистическая теория. Мир  нелокален в следующем смысле: две запутанные частицы, разнесённые в  пространстве, продолжают быть единой системой. Измерение одной мгновенно  сказывается на состоянии другой - вне зависимости от расстояния между  ними. Расстояние в данном случае, судя по всему, просто нерелевантная  характеристика.

 При этом - и это важно - передачи информации со сверхсветовой  скоростью не происходит. Нельзя воспользоваться квантовой запутанностью,  чтобы отправить сигнал быстрее света. Результаты измерений с каждой  стороны выглядят случайными; корреляция между ними обнаруживается только  когда вы потом сравниваете данные по обычным каналам связи. Это  примиряет квантовую нелокальность со специальной теорией относительности  - но делает картину мира ещё более странной.

 Чтобы понять, насколько это странно, полезно вернуться к тому,  что мы называем «здравым смыслом» в физике. Здравый смысл говорит:  каждый объект находится в определённом месте, имеет определённые  свойства, и влиять на него можно только через локальные взаимодействия -  то есть через что-то, что физически добралось до него из соседнего  места. Это называется локальным реализмом. Он работает прекрасно для  всего, с чем мы сталкиваемся в повседневной жизни.

Эксперименты Белла показали: на квантовом уровне локальный  реализм ложен. Выбирать нужно что-то одно: либо отказаться от  локальности (частицы могут мгновенно влиять друг на друга через любое  расстояние), либо от реализма (у частиц нет определённых свойств до  измерения), либо от обоих.

 Большинство физиков выбирают вариант «оба» - и живут с этим.  Квантовая механика работает с фантастической точностью; она описывает  реальность лучше любой другой теории в истории науки. Просто реальность,  которую она описывает, выглядит не так, как мы привыкли думать.

После Белла стало ясно: что-то в нашей картине мира  принципиально неверно. Физики ответили на это несколькими способами, ни  один из которых нельзя назвать вполне удовлетворительным. Напомню:

 Копенгагенская интерпретация говорит: не спрашивайте, что  происходит между измерениями. Квантовая механика описывает результаты  наблюдений - и это всё, что от неё требуется. Реальность до измерения -  бессмысленный вопрос. Это прагматично и работает. Но оставляет ощущение,  что кто-то просто закрыл дверь перед носом у философа.

 Многомировая интерпретация Эверетта говорит: при каждом  измерении реализуются все возможные результаты - в разных ветвях  вселенной. Нелокальности нет, потому что запутанность - это просто  корреляция между ветвями. Математически это чисто. Онтологически - вы  умножаете количество вселенных до бесчисленного множества, и никто не  знает, как это проверить.

 Интерпретация де Бройля-Бома (пилотная волна) возвращает  детерминизм и реализм, но ценой явной нелокальности: существует  нелокальное квантовое поле, которое мгновенно связывает запутанные  частицы. Математически эквивалентна стандартной квантовой механике.  Психологически - признаёт нелокальность явно и перестаёт её скрывать.  Все три интерпретации дают одинаковые предсказания. Различить их  экспериментально пока не удаётся. Это само по себе удивительно.

Вот здесь начинается территория, где нужно ходить осторожно.  Потому что от квантовой нелокальности до теорий сознания - несколько  больших шагов, и каждый из них можно сделать неаккуратно. Осторожно и по  порядку.

 Первое: в стандартной квантовой механике измерение играет  особую роль. Именно в момент измерения волновая функция «схлопывается»  из суперпозиции в определённое состояние. Что считать «измерением» -  технически определённо (взаимодействие квантовой системы с  макроскопической системой), но философски открыто.

 В 1930-е годы физики - в частности, Джон фон Нейман и Юджин  Вигнер - заметили, что формально цепочку «схлопывания» волновой функции  можно продолжать бесконечно, добавляя всё новые системы. Детектор  запутывается с частицей. Усилитель - с детектором. Компьютер - с  усилителем. И так далее. Где цепочка обрывается?

Вигнер предположил: там, где появляется сознательный  наблюдатель. Это радикально и неудобно, но формально не противоречит  математике квантовой механики - по крайней мере, в её копенгагенской  версии.

Большинство современных физиков от «роли сознания»  отмахиваются: декогеренция объясняет классическое поведение макрообъектов без всякого сознания. Но декогеренция объясняет, почему мы  не видим квантовых суперпозиций - она не объясняет, почему мы вообще  что-то видим и переживаем.

Второе: нелокальность квантовой запутанности показывает, что  пространственная разделённость - не абсолютное свойство реальности. Две  частицы могут быть разделены в пространстве, но оставаться одной  системой. Пространство не является фундаментальным барьером между ними.

Это интригует философов сознания по следующей причине:  «трудная проблема сознания» - почему вообще существует субъективный опыт  - упирается в вопрос о том, как физические процессы в мозге порождают  что-то нефизическое: ощущение красного цвета, вкус кофе, чувство  тревоги. Между физическим процессом и субъективным переживанием лежит,  по выражению Дэвида Чалмерса, «объяснительная пропасть».

 Нелокальность не закрывает эту пропасть. Но она показывает,  что реальность имеет свойства, которые не вписываются в привычную  картину раздельных локальных объектов. Если фундаментальная физика уже  оказалась радикально нелокальной - возможно, и сознание требует  категорий, которых у нас пока нет.

 Третье: Пенроуз и Хамерофф - о которых мы уже говорили в  очерке про «Тени разума» - попытались напрямую связать квантовую  нелокальность с сознанием через микротрубочки в нейронах. Квантовая  когерентность в мозге, нелокальные корреляции, особые «схлопывания»  волновой функции как моменты сознательного опыта.

 Эта теория остаётся спорной. Главное возражение: мозг слишком  тёплый и влажный для поддержания квантовой когерентности на нейронном  уровне. Декогеренция разрушает квантовые суперпозиции в биологических  системах за фемтосекунды - намного быстрее, чем что-либо нейронное.

 Защитники теории отвечают: а мы точно всё измерили? Фотосинтез  в растениях и навигация птиц по магнитному полю оказались квантовыми  процессами в тёплых биологических системах - вопреки прежним ожиданиям.  Мозг - сложнейшая известная нам структура. Может быть, он умеет что-то,  чего мы не предвидели. Это не аргумент в пользу теории - это аргумент  против слишком быстрого её отклонения.

Эксперименты Белла имеют прямые практические последствия - и  они уже реализуются. Квантовая криптография использует запутанность для  создания абсолютно защищённых каналов связи: любое подслушивание меняет  состояние частиц и обнаруживается автоматически. Это следствие  нелокальности - и это работает.

Квантовые компьютеры используют суперпозицию и запутанность  для вычислений, принципиально недостижимых на классических машинах.  Первые реальные применения уже есть. Квантовые сети - следующий шаг:  интернет, в котором информация передаётся через запутанные частицы.  Несколько таких сетей уже тестируются в Китае и Европе. Но есть и  последствие другого рода.

Физика - это не только технология. Это модель реальности. И  когда модель реальности, работавшая триста лет, оказывается неверной на  фундаментальном уровне - это меняет что-то в том, как мы думаем о себе и  о мире. Мы привыкли считать себя локальными существами в локальном  мире. Отдельными. Разделёнными расстоянием. Каждый в своей голове,  каждый в своём теле, каждый в своём углу вселенной.

Квантовая физика говорит: на уровне, из которого состоит всё  остальное, это описание неполное. Запутанные системы остаются единым  целым вне зависимости от расстояния. Пространство не разделяет то, что  однажды взаимодействовало.

 Что из этого следует для сознания - пока неизвестно. Возможно,  ничего прямого. Возможно, это метафора, которую не стоит буквально  переносить с квантового уровня на нейронный. Но вот что точно:  реальность оказалась устроена иначе, чем мы думали. Интуиция, которую мы  считали само собой разумеющейся - что мир состоит из отдельных  локальных вещей с определёнными свойствами - экспериментально  опровергнута. Это редкий случай в истории науки. Обычно мы уточняем  картину мира. Здесь её пришлось менять принципиально.

Открытых вопросов больше, чем закрытых. Почему наш  макроскопический мир выглядит классическим, если квантовая нелокальность  фундаментальна? Декогеренция даёт технический ответ, но философски  вопрос остаётся.

 Как соотносятся квантовая нелокальность и пространство-время?  Некоторые физики - в частности, Шон Кэрролл и Хуан Малдасена -  предполагают, что пространство само может быть производным от квантовой  запутанности, а не наоборот. Это переворачивает привычный порядок вещей с  ног на голову.

Возможна ли теория сознания, совместимая с тем, что мы знаем о  квантовой нелокальности? Никто не знает. Есть ли у запутанности роль в  биологии - за пределами фотосинтеза и навигации птиц? Исследования  продолжаются.

Джон Белл умер в 1990 году от инсульта - за несколько лет до  самых убедительных экспериментальных подтверждений своей теоремы.  Нобелевскую премию за неё получили другие - в 2022 году. Так бывает. Он  написал в одной из последних статей: «Квантовая механика очень  таинственна. Когда думаешь, что понял её, обычно обнаруживаешь, что  запутался».

----------------------------------------------------------

Аспирант, которого не слушали. Квантовая механика

https://www.yaplakal.com/forum7/topic3089586.html

1957 год. Принстон. Молодой физик Хью Эверетт III сдаёт докторскую  диссертацию. Научный руководитель - Джон Уилер, один из самых  влиятельных физиков-теоретиков эпохи, человек, который позже придумает  термин «чёрная дыра».
Уилер к студенту относится хорошо, помогает,  редактирует, возит его в Копенгаген - показывать работу самому Нильсу  Бору. Бор работу отвергает. Вежливо, но решительно.

Эверетт  получает степень, несколько лет пытается продвинуть свои идеи в  академической среде, потом уходит в военно-аналитическую компанию, где  занимается математическим моделированием ядерных сценариев. Пьёт. Курит.  В 1982 году умирает от сердечного приступа в 51 год.
По слухам,  завещает выбросить свой прах в мусорное ведро. Дочь впоследствии  покончит с собой, написав в предсмертной записке, что отправляется в ту  ветку реальности, где жив её отец.

Идея, которую отверг Бор, к  тому времени уже начала жить своей жизнью. Сегодня многомировая  интерпретация квантовой механики - одна из самых обсуждаемых концепций в  фундаментальной физике. Её принимают всерьёз Стивен Хокинг, Стивен  Вайнберг, Дэвид Дойч.

Опросы среди физиков-теоретиков  показывают: от 30 до 50 процентов считают её как минимум заслуживающей  рассмотрения. Это очень много для идеи, которую полвека назад один  великий человек объяснил другому великому человеку - и получил в ответ  пожатие плечами.

Чтобы понять, что именно придумал Эверетт, нужно сначала понять, что его так раздражало в господствующей картине.
Квантовая  механика к середине XX века работала безупречно. Предсказания сходились  с экспериментами с точностью, недостижимой ни в одной другой области  физики. Инженеры использовали её для создания транзисторов, лазеров,  ядерных реакторов. Всё работало.

Была одна неловкость. Теория  описывала микромир через волновую функцию - математический объект,  который содержал в себе все возможные состояния системы одновременно.
Электрон  до измерения находится в суперпозиции: он как бы во всех местах сразу, с  разными вероятностями. Потом происходит измерение - и волновая функция  «коллапсирует». Электрон оказывается в одном конкретном месте. Остальные  возможности исчезают.

Никто не мог объяснить, как именно это  происходит. Что такое «измерение»? Когда именно случается коллапс?  Почему квантовые правила действуют на электрон, но, судя по всему, не  действуют на прибор, который этот электрон измеряет? На кошку в ящике?  На человека, который смотрит на прибор?

Нильс Бор с коллегами  выработали прагматичный ответ, вошедший в историю как копенгагенская  интерпретация. Смысл его примерно такой: не задавай лишних вопросов.  Квантовая механика описывает результаты измерений. Что происходит  «между» измерениями - вопрос за пределами физики. Считай, что вопроса  нет, и всё будет хорошо.

Это работало. Физики получали правильные  ответы и строили атомные бомбы. Философский дискомфорт оставался  философским дискомфортом. Эверетт был аспирантом, которому философский  дискомфорт не давал покоя. Он задал простой вопрос: а что, если коллапса  вообще нет?

Идея Эверетта состояла в следующем: волновая функция  никогда не коллапсирует. Она продолжает эволюционировать по уравнению  Шрёдингера всегда. Без исключений.

Когда прибор измеряет электрон  в суперпозиции, прибор сам входит в суперпозицию. Когда физик смотрит  на прибор, физик входит в суперпозицию. Когда физик рассказывает коллеге  о результате, коллега входит в суперпозицию. Суперпозиция не  схлопывается - она расширяется, охватывает всё большие системы, в  конечном счёте захватывает всю Вселенную.

Но тогда почему мы  всегда видим определённый результат? Почему электрон всегда в одном  месте, а не в нескольких сразу? Потому что «мы» - тоже часть волновой  функции. И «мы» тоже находимся в суперпозиции.

Просто разные  копии нас наблюдают разные результаты, и эти копии не могут  взаимодействовать друг с другом. Каждая ветка когерентна внутри себя.  Каждый наблюдатель в своей ветке видит определённый исход - и у него нет  доступа к тому, что происходит в других ветках. Коллапса нет. Есть  ветвление.

Математически это была элегантная идея. Эверетт  показал, что если принять волновую функцию всерьёз - как описание  реальности, а не просто как вычислительный инструмент, - то ветвление  следует из уравнений само собой, без дополнительных постулатов.

Копенгагенская  интерпретация добавляла к уравнениям отдельный постулат о коллапсе,  который ниоткуда не вытекал и ничем не обосновывался. Эверетт этот  постулат убирал. Бор сказал, что это бессмысленно. Эверетт не понял -  почему.

Прежде чем двигаться дальше, стоит остановиться на  вопросе, который неизбежно возникает: в каком смысле другие ветки  «существуют»? Эверетт и его последователи говорят: в том же смысле, в  каком существует наша ветка.

Волновая функция реальна. Все её  компоненты реальны. Мы живём в одном из них и не имеем доступа к  остальным - но это вопрос физической изоляции, а не онтологического  статуса.

Физик и философ Дэвид Дойч, который с 1980-х годов  является, пожалуй, самым последовательным защитником многомировой  интерпретации, формулирует это жёстко: отрицать реальность других веток -  значит отрицать реальность квантовой механики. Если уравнения верны,  ветки существуют. Если ветки не существуют, уравнения неверны.  Выбирайте.

Важный технический момент: ветвление происходит через процесс, называемый декогеренцией.
Когда  квантовая система взаимодействует с окружающей средой - с воздухом,  фотонами, любыми другими частицами, - разные компоненты её суперпозиции  перестают интерферировать друг с другом.

Они становятся  независимыми, практически изолированными ветками. Декогеренция  происходит невероятно быстро для макроскопических объектов - быстрее,  чем любой мыслимый прибор мог бы это зафиксировать.
Поэтому мы  никогда не видим кота одновременно живым и мёртвым: к тому времени, как  кот стал кошачьего размера, декогеренция уже давно развела ветки в  стороны.
Декогеренция - это не коллапс. Ветки не исчезают. Они просто перестают влиять друг на друга.

Распространённое  заблуждение состоит в том, что ветвление происходит при каждом  «квантовом событии» и число веток растёт как безумное. На самом деле  вопрос о том, что считать «ветвлением» и сколько веток существует, не  имеет однозначного ответа в рамках самой теории - и это одна из её  незакрытых проблем.

Ветвление происходит при декогеренции.  Декогеренция - непрерывный процесс. Строгой границы между «одна ветка» и  «две ветки» нет.
Дойч и физик Дэвид Уоллес разрабатывали математический аппарат для работы с этой размытостью.
Уоллес  в книге «Эмерджентный мультиверс» (2012) предложил наиболее детальное  на сегодняшний день обоснование того, почему квантовые вероятности имеют  смысл в мире, где все исходы реализуются.

Это отдельная, очень  нетривиальная проблема. Если каждый исход случается - почему одни исходы  «более вероятны», чем другие? Что значит «вероятность 30%», если  соответствующая ветка существует с той же онтологической полнотой, что и  ветка с вероятностью 70%? Уоллес решает эту проблему через теорию  рационального выбора - и его решение принято частью сообщества, но  далеко не всеми.

Здесь начинается самое интересное - и самое спорное.

Если  многомировая интерпретация верна, то каждый из нас в каждый момент  ветвится. Прямо сейчас. Та копия вас, которая читает этот текст, - одна  из бесчисленных. Где-то вы его не читаете. Где-то вы не родились.
Где-то  вы сделали другой выбор на каждом из бесчисленных развилок вашей жизни,  и все эти версии существуют с той же степенью реальности, что и эта.  Первая реакция большинства людей - головокружение. Вторая - вопрос: а  кто тогда «я»?

Философы сознания называют это проблемой личностной идентичности в ветвящейся вселенной.
Дерек  Парфит, британский философ, работавший над природой личности и  идентичности задолго до того, как многомировая интерпретация стала  модной, пришёл к выводу, который хорошо рифмуется с эверетовской  картиной: «я» как единая непрерывная сущность - иллюзия.
Личность -  это паттерн, процесс, а не вещь. Ветвление не «разрезает» вас пополам -  оно просто делает явной ту разветвлённость, которая, возможно, была там  всегда.

Философ Дэвид Льюис, разрабатывавший теорию модальных  реализмов (идею о том, что все возможные миры реальны), независимо  пришёл к похожим выводам через совершенно другой путь - через анализ  контрфактических суждений.
Когда мы говорим «если бы я тогда выбрал  иначе», что именно мы имеем в виду? Льюис настаивал, что речь идёт о  реальных, хотя и недоступных нам мирах. Эверетт сказал бы: именно так.

Один  из контринтуитивных выводов многомировой интерпретации касается свободы  воли. Стандартное возражение против свободы воли в физическом мире  звучит так: если всё определяется законами природы, то каждое ваше  решение предрешено начальными условиями. Вы думаете, что выбираете, но  траектория атомов в вашем мозге была задана в момент Большого взрыва.

В  эверетовской вселенной это возражение ломается. Будущее не определено -  оно ветвится. До принятия решения существует суперпозиция возможных  исходов. После - существуют все они, в разных ветках.

Значит ли  это, что свобода воли «восстановлена»? Строго говоря - нет, потому что  какая именно копия вас окажется в какой ветке, определяется квантовыми  амплитудами, а не «вашим выбором» в привычном смысле. Но само понятие  «вашего выбора» меняет смысл. Выбор - это не выбор одного будущего из  многих. Выбор - это действие, которое определяет, в какой ветке ваша  текущая копия окажется с наибольшей амплитудой.

Дойч формулирует  иначе: в многомировой интерпретации будущее открыто в самом буквальном  физическом смысле. Это не детерминизм и не случайность - это нечто  третье, для чего у нас пока нет хорошего слова.

Многомировая  интерпретация переформулирует антропный принцип - наблюдение о том, что  физические константы нашей вселенной точно настроены под существование  жизни и наблюдателей.

В стандартной формулировке это звучит почти  телеологически: как будто вселенная «знала», что нужно для  наблюдателей, и подстроилась.
В многомировой картине объяснение  прозаичнее и радикальнее одновременно: существуют все возможные  вселенные со всеми возможными константами.

Наблюдатели по  определению обнаруживают себя в тех ветках, где наблюдатели могут  существовать. В ветках с другими константами некому задавать вопрос о  тонкой настройке - там никого нет.

Это называется антропным  отбором. Никакого замысла, никакой настройки - просто статистика по  всему пространству веток, фильтрованная условием наличия наблюдателя.

Следствие  для понимания сознания: сознание в этой картине не привилегированная  сущность, которая «коллапсирует» волновую функцию (как в некоторых  других интерпретациях). Сознание - один из физических процессов,  подчиняющихся тем же уравнениям. Наблюдатель не стоит над реальностью,  наблюдая её снаружи. Он внутри, он часть ветвящейся волновой функции, он  сам ветвится вместе с ней.

Что наука знает, что подозревает и чего пока не понимает.

Знает: математика работает. Декогеренция реальна и экспериментально подтверждена. Квантовая суперпозиция - факт, а не метафора.

Подозревает:  многомировая интерпретация может быть правильным описанием реальности.  Это не маргинальная позиция - это один из ведущих вариантов в серьёзной  дискуссии.

Пока не понимает: как именно из квантового ветвления  возникает субъективный опыт - ощущение того, что «я» нахожусь именно в  этой ветке, а не в другой.

Это так называемая «трудная проблема  сознания», и многомировая интерпретация её не решает. Она  переформулирует. Вопрос «почему я вижу именно этот исход?» превращается в  вопрос «что значит быть одной из многих копий?» Ответа нет. Есть разные  философские позиции, ни одна из которых не является окончательной.

Хью  Эверетт, умерший в 51 год и завещавший выбросить свой прах, вряд ли  находил утешение в мысли о других ветках. Или, может быть, находил - кто  знает.

Для большинства из нас многомировая интерпретация остаётся умственным экспериментом. Другие ветки недоступны.
Интерференция  между ними подавлена декогеренцией настолько, что ни один мыслимый  прибор не сможет её обнаружить в макроскопическом мире. Практически - мы  живём в одной ветке, принимаем решения в одной ветке, несём за них  ответственность в одной ветке.

Но кое-что эта картина всё-таки  меняет. Она меняет отношение к случайности и к сожалению. «Я мог  поступить иначе» приобретает буквальный смысл: где-то копия вас  поступила иначе. Обе реальны. Обе несут последствия своих веток. Та,  которая читает этот текст, - здесь. С этими последствиями.

Это не  повод для безответственности. Раз каждый выбор реализуется где-то в  полной мере - имеет смысл думать, в какой ветке ты хочешь оказаться.  Эверетт, судя по всему, об этом не думал. Или думал - и выбирал именно  так.

Александр Молчанов