Удиви меня

Все так хвалят дораму "История дворца Куньнин", а я не могу заставить себя ее посмотреть. Глянула три серии – не поехало...

Изначально хотела посмотреть ради звездочки Чжан Линхэ, но он как-то закрепился в моей голове как генерал Се Чжэн из "Погони за нефритом", или врач традиционной китайской медицины Хэ Суе из "Любить тебя – самое лучшее". Возможно, когда я отойду от невероятного впечатления этих дорам, то гляну с ним что-нибудь еще, а пока... нет)

"Самое лучшее" - первая дорама, которую я вообще видела целиком

Да, с этого референса был утащен образ генерала Чжоу...

Как автор, я иногда позволяю себе махнуть рукой на логику, если мне хочется сделать красиво или забавно. Знаю, что иногда мои бедные читатели не получают объяснения, как произошло *вот это* или почему *после такого* у героев остаются силы/возможности сделать еще *вот это*.

В свою очередь, как читатель и зритель, я в упор не замечаю логических нестыковок. Самое смешное, что могу перечитывать-пересматривать несколько раз и все равно не задаться никакими отрезвляющими вопросами. Буду просто пищать от восторга в романтических моментах, лить слезы над малейшей драмой и сгрызать карандаши, пока происходит хоть что-нибудь захватывающее.

Давайте посмеемся вместе)) Вашему вниманию 5 забавных, нелепых и порой нелогичных, но таких очаровательных на бумаге и на экране моментов, без которых не обходится почти ни одна китайская дорама. И внезапно моя тоже...

1. Асфальт, мокрый, как твои глаза

Поплакать – это святое. И несмотря на то, что часто герои стараются сдерживать слезы или говорят что-то вроде "плакать будем потом", они все равно плачут и делают это красиво по-своему. Встречаются и эмоциональные рыдания, и женские слезы, и мужские, и одинокая слезинка, которая так тихо и трогательно скатывается в уголок губ.

Я и в жизни заметила, что китайская культура в этом плане немного двойственна. С одной стороны, они – буддисты и даосы, которые ценят сдержанность и внутренний покой. Но с другой стороны, про эмоциональных девушек можно и не говорить, и даже китайские мужчины не так стесняются заплакать, если происходит что-то трогательное или печальное.

И на это обязательно уделяется секундочка-другая экранного (романного) времени.

А, ну там еще дождь идет, скорее всего.

2. Шелковый путь к сердцу через желудок

Дорама "Мой босс". По мимимиметру сравнится с "Самое лучшее"

А это "Сладкая ловушка" – тут вообще все про шеф-поваров

Вы поняли, да? Если главные герои не пересекаются судьбой, то их обязательно сведет вместе кулинария или лапшичная. Главная героиня часто невольно обольщает героя через вкусняшки: он умиляется тому, какую еду она любит, или же она готовит так восхитительно, что он пробует и готов жениться на ней вотпрямщас. Отдельный вид милоты – когда героиня готовить не умеет или делает это... ну, обыкновенно, а герой изобретает кулинарные шедевры на домашней кухне за 5 минут и говорит "Это просто ужин на скорую руку".

Еще они едят, как голодные драконы, и ничего-то им потом не бывает.

3. Неуязвимые мстители

Нет, ну вы видели, как они получают ранения или страдают еще как-нибудь, а потом прыгают по дворцу и по прочим декорациям, как новенькие?! Пожалуй, единственный нелогичный троп, который я замечаю и от которого мне хочется что-нибудь кинуть в тех, кто это придумал.

Впрочем, я тоже нагрешила подобным. Очень внимательная коллега даже пришла в личку и сказала, что так ну вообще не бывает, я поразмыслила, поизучала вопрос с медицинской точки зрения и немного изменила контекст страданий главного героя. Наверное, он был рад.

4. Красные занавески

Китайская цензура нещадно косит большинство сексуальных сцен, если это дорама, ориентированная на масштабный показ, а не короткометражка или издающаяся только в сети веб-новелла. Поэтому, если героям все-таки ну очень надо сблизиться и во имя сюжета и экранной красоты мы не можем избавиться от сцены совсем, то мы аккуратно прикроем ее шелковыми занавесками. Чаще всего красными, но иногда встречаются и другие цвета.

Почему чаще всего красный? В Китае красный цвет считается счастливым, благополучным и радостным. На праздник Весны, свадьбу и день рождения надевают красные одежды и дарят подарки в красных упаковках, украшают дом красными тканями и иероглифами 福 на красной бумаге. Возможно, для большей красоты, изысканности и торжественности момента в кадре (или на страницах) появляется больше красного цвета.

5. Туда его

В исторических и костюмных дорамах всегда много... нет... МНОГО эпических сражений. Как человек, который прочитал Войну и пролистал Мир, я очень люблю сценические боевые постановки на экране и читать про них в книгах тоже люблю, когда описано не просто куда все побежали и кто куда воткнул меч, а что герои чувствуют, как они волнуются, боятся и вспоминают лучшие моменты своей жизни, как красиво маневрируют и уворачиваются в поединках, и, конечно, солнышко, сверкающее на доспехах))

Дорама "Путешествие за горы и моря" (не в Шанхай!)

С тем, что китайцы победили гравитацию, смирились все, кто знаком с этой культурой, но есть еще один забавный поворот: когда враг повержен, он обязательно куда-нибудь падает. С обрыва частенько, а лучше с обрыва в реку. С крепостной стены, со скал или банально с лестницы. А герой стоит и смотрит: куда это он собрался?

Вчера мы с генералом дружно страдали над боевой сценой: я за ноутбуком, он – по ту сторону страничек.

Он нарушил обещание. Он не был рядом, когда она нуждалась в нем больше всего. Он был здесь, на площади, сражался за трон, за провинцию, за справедливость – а справедливость умерла вместе с ней.

Схватившись рукой за лезвие, Чжоу Мин с силой отшвырнул его в сторону. Крик боли и ненависти вырвался из груди, и голос показался страшным, будто не своим. Он бросился на врага, забыв о защите, о тактике, забыв обо всем. Удары сыпались один за другим, не давая старому генералу ни мгновения передышки – Син Чжухэн отбивался, не успевая атаковать, пропустил один удар, другой, но и сам Чжоу Мин не был неуязвимым. Кровь лилась на белоснежные ступени, рукоятки мечей стали скользкими от нее, но молодой генерал не видел и не чувствовал ничего, кроме боли, что выжигала в груди мертвую пустоту. И с этой пустотой не страшно было ни сражаться, ни умирать. Он готов был умереть, но прежде – отомстить Син Чжухэну за все. За гибель сотен своих людей. За жестокую смерть отца. За то, что он посмел поднять руку на Шэн Тао, его девочку, его сокровище.

(с) СНЕГ И ШЕЛК