letoпись. О чём молчат журналы учёта

Эту историю любит рассказывать моя бабушка. В 1974 году она работала на товарной станции — принимала грузы, заполняла журналы, сверяла накладные. Дело обычное, смена начиналась в восемь утра, а ночная смена жила в общежитии через дорогу.

Однажды бабушка заступила на работу, открыла журнал приёма и остановилась на последней записи. Ночной сменщик вывел от руки: «Принят вагон шлюх». Разборчиво, твёрдо, без исправлений. Она перечитала два раза, потом позвала соседку по смене — та прочитала то же самое. Груза с таким названием на станции никогда не было, но запись стояла, подпись стояла, значит, кто-то ночью этот вагон принял и куда-то отправил.

Пришлось идти в общежитие и поднимать ночную смену. Мужики спали мертвецки — после смены они традиционно отмечали сдачу дежурства, и добудиться их удалось только с третьей попытки, уже с помощью комендантши. Тот, кто писал, ничего не помнил, но документ не отрицал.

Тогда полезли в телетайпные ленты — туда приходила расшифровка грузов. Оказалось, что по накладной прибыл вагон «шелухи луковой». В журнал же вписывали кратко, одной строкой, и от полного названия осталось только слово «шелуха». А ночной сменщик, уставший и принявший на грудь, записал это слово по-своему, и лёг спать с чувством выполненного долга.

Вот такая история. Иногда вагон шлюх оказывается просто луковой шелухой. А иногда — наоборот, но это уже совсем другая история.